Оно того стоит

Шейд С. М.

— Ты чувствуешь это? — спрашиваю я Лидию, которая смотрит на меня так, словно я в детстве ела чипсы, запивая их краской.

— Чувствую что?

— Эффект экстази! Меня уже окончательно накрыло.

У нее отвисает челюсть.

— Ты приняла экстази?

— Нет! Кто-то подсунул нам их… всем, по-видимому.

Понимание мелькает в ее взгляде, когда она снова рассматривает толпу женщин, окружающих сцену.

— Кто бы мог это сделать?

— Понятия не имею. Ты ничего не чувствуешь?

— Нет, может быть, оно в шампанском. Я не пила его.

— Ну, выпей бокал! Это самое

веселое, что у меня было за последние годы! — радостно восклицаю я.

— Угу, — соглашается она со снисходительной улыбкой на лице. — Я скоро вернусь.

Как только она уходит, я направляюсь к сцене, практически буром прокладывая себе путь. Боже, как здесь жарко. Каша возвращается ко мне в сопровождении Лидии, которая бросает по бутылке воды в нас обоих.

— У меня все в порядке. Я собираюсь выпить еще один бокал, — говорю я ей, и она закатывает глаза.

— Выпей эту чертову воду, до того, как у вас обеих наступит обезвоживание, — настаивает она.

Чтобы не спорить, я осушаю бутылку, и Каша делает то же самое. А-а-а-а, так-то лучше. С каких пор вода такая вкусная?

— Сколько бокалов шампанского ты выпила? — спрашивает она у Каши.

— Только один, — отвечает Каша, не отрывая глаз от сцены.

— Хенли?

— Э-э, три, я думаю.

Каша и Лидия закрывают глаза и смеются разом. Отлично. Я думаю, что я здесь единственная обдолбанная. Все опасения по поводу этого недоразумения исчезают, когда темнокожий, худощавый стриптизер с телом тренированного пловца идет к центру сцены со стулом.

Его ровный голос заполняет комнату.

— Я слышал, что невеста в зале.

Толпа ревет, указывая на Джейн. Почти не видела ее, но один взгляд на ее лицо, и я понимаю, что она в таком же сильном экстазе, что и я.

— Тащи-ка свою сексуальную задницу сюда, дорогая, — кричит парень, и две подружки Джейн тянут ее на сцену.

Каша шлепает меня, и я передаю ей свой телефон. Мне почти жаль Джейн, зная, что каждая секунда ее позора будет запечатлена на видео. Почти.

Джейн сидит на стуле, а публика кричит и подбадривает, когда он берет ее за руки и начинает вихлять бедрами, тыча своей промежностью ей прямо в лицо. Она облизывает губы и хватает его за оголенные ягодицы, чуть не рвя на нем стринги, дергает его ближе к себе. Он сдвигается, и в итоге она облизывает его живот вместо своей первоначальной цели.

— О боже! — смеется Лидия. — Только посмотрите на мисс Совершенство!

На сцену выходят еще два парня, располагаясь по одному с каждой стороны Джейн, и ставят еще два стула на сцену. Они идут к краю, и их взгляды скользят по толпе, пытаясь решить, кто следующий. Взгляд парня, так похожего на Джесси Уильямса, устремляется на меня. Я никогда раньше не понимала выражения «сердце в пятки ушло», пока он не схватил меня за руку и не потянул на сцену.

Каша и Лидия кричат и подбадривают меня. Как будто мне это нужно. Я чертовски высокая, а полуголый, совершенный образец мужчины танцует сейчас для меня. Мои руки живут своей собственной жизнью. И не надо лишних слов. Вот мое оправдание, и я придерживаюсь его. Как еще они в конечном итоге пробегались по твердым кубикам его покрытого потом пресса?

Его кожа, как у ребенка — гладкая и теплая.

Он наклоняется, чтобы прошептать мне что-то на ухо, повышая градусы в моем теле на недосягаемую высоту.

— Я наблюдал за тобой, сладенькая. Ты весь вечер пожирала меня глазами.

Не могу найти слов. Мой мозг, кажется, в отключке. Он на мгновение ловит мочку моего уха губами, затем отодвигается и смотрит на меня с непослушной улыбкой. Все, что я могу сделать — это смотреть на эти полные, сочные губы, пока провожу пальцами по каждому дюйму оголенной кожи, доступной моим рукам прямо сейчас. Ты можешь поцеловать стриптизера? Он не оставляет от моей нерешительности и следа, целуя угол моего рта, прежде чем захватить в плен своих губ мои губы. Кончик его языка очерчивает контур моих губ, и комната внезапно меняет угол наклона, а по моему телу прокатывается легкая волна тошноты. Какого хрена?

— Довольно, — рычит Дэвис, и я спускаюсь со сцены, держась за его плечо. Что он здесь делает? Почему он схватил меня, и как он может всегда так чертовски хорошо пахнуть? Я наклоняюсь и продолжаю свой томный вечер ощупывания горячих мужчин, хватаюсь за его твердый зад.

Каша машет, когда меня вверх ногами выносят из бального зала.

— Опусти меня! — смеюсь я, все еще сжимая его задницу. Материал его свободных брюк гладкий и шелковистый, поэтому вместо этого я начинаю касаться их пальцами.

— Заткнись. — Резкий удар по моей заднице заставляет меня задохнуться.

— Вечеринка еще не окончена!

— Для тебя окончена. Что ты приняла?

Я раскачиваюсь какую-то долю секунды, пытаясь восстановить равновесие, когда он ставит меня на ноги в своей комнате.

— Ничего я не принимала. Кто-то подмешал в шампанское экстази.

Его лицо смягчается.

— Ты в порядке?

— Просто потрясающе. — Знаю, что он пробовал экстази раньше, так как я тоже пробовала его с ним.

Мои руки пробираются под его рубашку, а он смотрит на меня, приподнимая брови.

— О, теперь ты хочешь меня?

— М-м-м хм. — Я опускаю руку на переднюю часть его шорт и обхватываю пальцами вокруг.

Из его рта вырывается череда проклятий, но он не останавливает меня.

— Мне следует отшлепать тебя.

— Тогда я не смогла бы вобрать тебя полностью, — спорю я, становясь на колени и стягивая с него штаны вместе с нижним бельем. Мне нравится ощущение трения волосков на его бедрах под моими ладонями, которыми я медленно вожу вверх и вниз, смакуя это ощущение.

Его голова откидывается назад, когда я облизываю его член, а когда я достаю им до своего горла, по комнате проносится экзальтированный стон. Его руки запутываются в моих волосах, и мне нравится ощущать нарастающее покалывание во всем теле. Звуки, которые вылетают из его рта, лишь подстегивают меня, и я остро ощущаю, как его член увеличивается в размерах у меня во рту.

Внезапно он отступает назад и поднимает меня на ноги.

— Эй! Я не закончила с этим! — кричу я.

— Нет, не закончила. Он будет внутри тебя всю ночь. — Он хватает меня за подбородок, и взгляд его горящих глаз прикован ко мне. — Ты меня слышишь, Хен? Всю ночь. Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь думать ни о ком, кроме меня.