Они нашли
Шрифт:
Ничего не предвещает беды. Питер медленно закрывает глаза, сжимая губы.
Ничего. Просто не чувствовать ничего и утихомирить ураган в душе.
— Ты ждёшь кого-то? — слышит голос рядом с собой сын Гермеса, резко распахивая глаза. Он рывком поворачивается в нужную сторону, замечая в паре метров от себя мужчину возрастом лет под тридцать.
— Кто вы? — резко спрашивает, моргая. Хмуро осматривает молодого человека, что одет в песочный костюм с галстуком цвета слоновой кости. Волосы аккуратно уложены, тень от них падает на лоб. Прямые черты лица, серые глаза с вкраплениями лёгкого
— Она была права, у тебя мои глаза, — хмыкает незнакомец, продолжая смотреть вдаль на озеро Мичиган, что сейчас спокойно.
— Твои глаза? — оробело шепчет Питер, вновь моргая. — Нет же, не можешь же ты быть…
— Гермесом? Или твоим отцом? Я являюсь обоими одновременно, каким бы удивительным это не казалось, — продолжает Гермес, дружелюбно поворачиваясь к подростку. Тот застывает на месте, ошеломлённо глядя на бога.
— Отцом, значит, — нервно смеётся Стивенс, качая головой. — Отцом, который в принципе ни разу не показался своему сыну за семнадцать лет его жизни, — Питер чувствует тихую, мнимую злость, что постепенно начинает раздирать его на куски внутри.
— У меня много детей, ты же знаешь… — вздыхает бог воровства. Но Питер теперь уже намного громче говорит:
— Это не повод оставлять их самих! Ты мог бы хотя бы прийти хоть один раз, один несчастный раз, чтобы показать, что вот он я, Гермес, твой отец, а также сволочь, которая бросила твою мать, что искренне любила его! — Стивенс проводит рукой по вспотевшему лбу, смахнув капли пота.
— Твоя злость обоснована, Питер. За все претензий в мой адрес я тебя, конечно же, не виню. Но искренне советую на несколько минут умерить свою злобу на меня, так как есть кое-что намного важнее этого, — мужчина поднимает на него глаза, внимательно глядя. — Я удивлён, а скорее, напуган, что именно ты, что именно мой сын каким-то образом попал в пророчество, — качает головой, проводя ладонью по волосам.
Стивенс смотрит. Он терпит, сжимая кулаки, но упорно сдерживает всю ту злость, что накопилась за бесконечные тихие вечера, когда мать оставалась у себя в комнате, молчаливо читая книгу и находясь у себя в мыслях, а сам он лишь задавался вопросом, почему у него не было хотя бы «нормальной» семьи.
— Я боюсь, Питер. Боюсь, что потеряю тебя, как и Луку Кастеллана.
— Уж не бойся, Гермес, я себя в обиду Кроносу не дам и в Стикс купаться не пойду, — язвит парень, кривясь.
— Я знаю, что я непутёвый отец. Но это не означает, что все мои дети для меня — лишь пшик, — бог кладёт ему ладонь на плечё, не разрывая зрительного контакта. — Я люблю своих детей, я наблюдаю практически за каждым из них каждый день, даже, когда те спят. Я видел, как ты впервые шёл в школу; видел, как ты сам учился кататься на скейте. Я смеялся вместе с тобой, когда один из главных задир школы не мог вылезти из бассейна, — Питер терпеливо ждёт, резко говоря:
— У тебя три минуты, — цедит, щуря глаза.
— Мне бы хватило и одной, — переходит к делу Гермес. — Вы ищете Яблоко. Я, как и другие, не знаю, где оно. Но могу сказать, что вам надо ехать в Линкольн, что в пятьсот пятидесяти милях отсюда, — оглядывается, будто проверяя, чтобы рядом с ними не было никого
— С кем? Ты имеешь в виду Мари? Ты точно уверен, что говоришь про эту брюнетку? — сомнительно спрашивает парень, выгибая бровь. Снимает очки, вытирая об рубашку. поднимает глаза, видя, что всё упорно расплывается.
— Да, уверен, что о ней. Особенно учитывая, что за ней ты именно больше всего и приглядываешь, — бог подмигивает, легко усмехнувшись. Питер вновь недоуменно моргает, переступая с ноги на ногу.
— Ты преувеличиваешь, — фыркает, улыбнувшись.
— Сынок, я говорю реальные вещи. На кого, если не на неё, ты сейчас смотришь вдаль мне за спину? — бог кивает назад, как раз именно туда, где замерли все, наблюдая за Гермесом и Питером.
— У тебя что, глаза на затылке?
— Нет, но я по совместительству также и бог скорости, так что… — вздыхает, но его перебивает Стивенс:
— По принципу Флэша что-ли? — интересуется, отводя взгляд. Смотрит куда-угодно, лишь бы не на группу своих спутников. Бог на это мысленно смеётся.
— Что-то типа того. Итак, — вновь подытоживает, обращаясь к своему сыну и привлекая его внимание. — Линкольн, публичная библиотека Беннетта Мартина. Там где-то в разделе истории должна быть нужная вам литература прошлого века, в которой есть кое-какие факты о том, что вам бы понадобилось.
— Там хоть вход-то свободный? Не горю желанием проникать туда ночью, — говорит на это Питер, вновь взглянув на своё левое предплечье. Синяка практически нет, лишь небольшое желтое пятно. А ещё место укола, маленькая точка.
— Конечно, это же городская библиотека, — кивает, говоря будто бы ребёнку, Гермес. — Ты с дочерью Аида, точно найдёте.
— Если у меня получится уговорить её пойти со мной, — хмыкает Питер. Задерживает глаза на глади воды, что отражает солнечные лучи, что слепят.
— Не отчаивайся, у тебя с природным обаянием всё в порядке.
— Скорее наоборот. Твои три минуты вышли, можешь идти, — фыркает Питер, поправляя очки. Гермес достаёт смартфон из кармана штанов, взглянув на время. Сомнительно поджимает губы, затем произнося:
— По дороге в Линкольн ты найдёшь меч. Из небесной бронзы, выкованный много-много лет назад, — оглядывается, замечая пристальные взгляды Нико ди Анджело и Перси Джексона. Бог хмыкает, качнув головой. — А то без оружия вряд ли получится дожить до конца поиска.
— Смешно, — фыркает Питер, вздохнув. — Ты же куда-то торопился.
— Да, я уже ухожу, — Гермес смахивает невидимые пылинки с плеча сына, отстраняясь. Питер медленно идёт к остальным, когда бог вновь окликает его:
— И ещё, Питер, — Стивенс выжидающе смотрит на отца, выгибая брови. — Скажи даме своего сердца, что она может спокойно купить лекарство в Линкольне рядом с библиотекой.
— Она не дама моего сердца, — цедит сквозь зубы, а затем моргает. — Какое лекарство? — удивлённо спрашивает парень, недоуменно моргая. Ветер колышет листву на деревьев.