Они брали Рейхстаг
Шрифт:
– Наверно, и сейчас не приехал бы, если бы не случилось несчастье, – говорил он московским друзьям.
В начале 1971 года ему пришло письмо из Юнкома от Брюховецкого, попавшего в обвал. Лысенко навестил друга, потерявшего трудоспособность, и на обратном пути заехал в Москву.
– Можете поздравить: я – дедушка, – развел руками Лысенко. – Оба сына, Иван и Василий, как подобает, отслужили срочную, женились, и вот…
– А мой Виктор – сержант, – вставил Греченков.
– Да, но у меня еще и три дочери, – уточнил Лысенко.
– Ну ты, брат, богач! – воскликнул
Сорокин – токарь экспериментального завода медицинской техники.
– Понимаешь, Ваня, – шутил Греченков. – Семен наш поднял свое мастерство до такого уровня, что блоху подковать может, как тот русский умелец Левша.
– Подковывать это насекомое нет надобности, – отшучивался Сорокин, – но точность при изготовлении деталей от токаря у нас требуется, пожалуй, не меньшая.
Греченков недавно вернулся из поездок с генералом Шатиловым по городам страны.
– Почти везде находятся боевые друзья, – рассказывал он. – Представьте, приезжаем в Горький, а нам навстречу бежит… Кто бы вы думали? Иван Филиппович Матюшин, бывший командир хирургического взвода нашего медсанбата. Сейчас он профессор, доктор медицинских наук, ректор Горьковского мединститута… А ездила с нами туда бывший хирург Раиса Федоровна Калмыкова, ныне Дроздова, работающая в Южно-Сахалинске. Кстати, она рассказывала, что к ним приезжал Михаил Егоров…
– Завидую всем вам, – сказал Лысенко. – А я за все годы встречался лишь с Александром Лисименко. Он теперь второй секретарь Клинцовского горкома партии…
Гусев ждал гостей – Береста и Щербину. Вот уже пять лет прошло с последней встречи, когда снялись на Красной площади. Есть о чем поговорить. Вместе с теми, кто поставил свою подпись на рейхстаге, Кузьма Владимирович недавно выступил по телевидению. Ведущий прочитал стихотворение механика электростальского завода Л. Бирюкова, посвященное трудным годам войны. Последние его строки звучали так:
Но как итог за это все нам Был на рейхстаге, знаем мы, Штыком написанный каленым Автограф Гусева Кузьмы!Кузьма тепло говорил о Бересте и думал: «Сидит сейчас Алексей у телевизора, смотрит на меня и улыбается. Может, и Щербина видит, если не в ночной смене. Приедут, поострят, что волновался. Но попробуй не волноваться, когда на тебя трубы наставлены…»
Сообщения о дне приезда друзей должны уже поступить, но вдруг из Ростова телеграмма со страшными словами: «Трагически погиб Берест».
Кузьма работал как оглушенный – Алексей не выходил из головы. Что же произошло?
Лишь через несколько дней узнал подробности.
Проходя мимо железной дороги, Алексей Прокофьевич услышал шум поезда, а на путях увидел беззаботно играющую девочку. В одно мгновение, как бывало на фронте при опасности, прыгнул на рельсы, обеими руками схватил девочку и отбросил ее в сторону. Рванулся и сам за ней, но не успел…
Подбежавшие люди застали его еще
На похороны Гусеву попасть не удалось. Выехал в Ростов в годовщину смерти друга. Семья покойного тепло стретила Кузьму Владимировича. Прямо из квартиры велась телевизионная передача. Гусев рассказывал о Бересте, о том, как вместе штурмовали рейхстаг, демонстрировал фотографии.
Дружеская беседа состоялась на «Ростсельмаше», в ней участвовала и дочь Береста Ирина. Воспоминания Гусева о друге с интересом слушали ученики школы № 5, воины Ростовского гарнизона, экскурсанты Музея боевой истории Северо-Кавказского военного округа. Волнующей была встреча с туристами из ГДР – среди них оказались активные борцы против гитлеровского режима.
Вскоре из Костромы к Гусеву приехал Щербина. В черных кудрявых волосах его блестели серебряные ниточки. «Годы делают свое», – отметил Гусев. Вместе попечалились об утрате друга.
– Теперь, когда выступаю с воспоминаниями, я говорю о том, что наш замполит Берест совершил два бессмертных подвига: при штурме рейхстага и при спасении ребенка, – проговорил Щербина. – Таких народ не забывает.
– Когда погибал товарищ в бою, мы усиливали удары по врагу, – задумчиво сказал Гусев. – Пусть и в мирное время действует этот закон. Алексея нет в рабочем строю, еще энергичнее должны трудиться мы. Это – лучшая память о нем.
Будь жив Алексей, друзья вместе порадовались бы успехам. Высокую награду получил Щербина: Советское правительство наградило его орденом Октябрьской Революции. Трудящиеся Костромы в третий раз избрали его депутатом областного Совета. Ударно трудится и Гусев. Неоднократно премирован, награжден Почетными грамотами металлурга. Коммунисты десять раз избирали его секретарем парторганизации. Для друзей у него был приготовлен сюрприз. Теперь придется преподносить одному Щербине.
– Пойдем, Петя, в кинотеатр, – предложил он.
Щербина удивился. К чему сейчас кино? Пошел нехотя… Но, когда началась хроника, схватил руку друга, горячо пожал. Шел короткометражный фильм о Гусеве. На экране – эпизоды его трудовой деятельности. То он накладные сверяет с наличием изделий, то дает указания на погрузку в вагоны, поданные прямо в цех, то бежит к телефону. Со всей необъятной страны звонят, беспокоятся, отправлена ли позарез нужная высоколегированная сталь?
Многообразен труд старшего мастера цеха готовой продукции огромного завода.
Встречи в Измайлово стали традицией.
Собравшиеся в парке в семьдесят первом году были под впечатлением недавно закончившегося XXIV съезда партии, на котором произнесены добрые слова и в адрес бывших фронтовиков. Взволновало, что подвиг героев штурма рейхстага поставлен рядом с подвигом героев Октября. Под бурные овации делегатов съезда 3 апреля 1971 года представители всех родов войск наших Вооруженных Сил вошли в зал Кремлевского Дворца съездов с флагом легендарного крейсера «Аврора» и Знаменем Победы.