Она - моё табу
Шрифт:
Её злость одномоментно сменяется удивлением. Серые глаза округляются, но тут же сужаются. Красные губы расплываются в улыбке.
— Крис?! — восклицает вопросительно, но тут же уверенно подбивает: — Охренеть, Царёва! Какими судьбами в наших краях?
Обнимает и прикладывается щекой к одной щеке, поцеловав воздух, а после и ко второй.
Ловит мои пальцы, не переставая улыбаться.
— Что значит "какими судьбами"? — расхожусь весельем. — Каникулы! Пойдём к бару. Мне срочно надо выпить.
Прорываемся к длинному металлическому столу, сегодня заменяющему стойку. Молодой симпатичный бармен уверенно
— Рассказывай давай, как там Америка? Как Йель? Как учёба? Парня нашла? — трещит без остановки Танька, забирая свой мохито.
Улыбка настолько заученная, что даётся легко. Не давая ей покинуть мои губы, посвящаю Кирееву в свою жизнь за границей. Двигаясь в такт музыке, потягиваю из трубочки ром колу. Таня достаёт из сумочки косячок и подкуривает. Сделав глубокую затяжку, передаёт мне. Забираю из её пальцев скрутку, но сама затягиваться не спешу. Если к алкоголю добавлю ещё и траву, то как нефиг делать, натворю глупостей. В последний раз после такого набор, заявилась в хламину к Пашке в больницу среди ночи. Ему только вырезали аппендицит, а я шла по коридору с бутылкой вина и пела песни. Теперь есть риск наворотить кое-чего похлеще, чем "в лесу родилась ёлочка" в больничном коридоре.
Только чтобы не вызывать вопросов, тяну дым, задерживаю в лёгких и протяжно выдыхаю. Канаты напряжения, держащего моё тело в тонусе и безостановочном движении, слабнут. Я расслабляюсь. Приговариваю свой коктейль и пробираюсь в центр тусы. Вскидываю руки вверх, выстукивая по невидимым барабанам. Киваю головой, подчиняясь перепадам битов и басов. Ноги сами отбивают ритм. Киреева отплясывает рядом. На особо резком переходе высокие частоты поднимаются с пола, проходят электричеством по коже, вибрируют жилы, горят стопы, взмокает спина и шея. Ладони потеют от безостановочных танцев и толкающейся человеческой массы. Голова кружится.
За пультом сменяется диджей, а с ним и стиль музыки. Толпа перестаёт скакать и начинает плавно покачиваться. Некоторые парочки целуются, другие ведут себя более раскованно. В одном из углов кучка людей сворачивает трубочкой банкноту и рассыпает на стальной выступ дорожки белого порошка.
— Закажу ещё выпить! — ору Таньке в ухо, перекрывая громыхающую музыку.
Она кивает, прижимаясь спиной к незнакомому мне парню, и откровенно трётся задницей. Стоит только отойти от них, и я сразу теряю интерес. От танцев во рту всё пересохло, а горло дерёт.
— Что налить? — высекает бармен.
— Для начала воды, а потом Б-52.
Парень протягивает мне открытую бутылку. С благодарностью киваю и выпиваю её залпом. Пока готовится мой шот поворачивать лицом к залу, оглядывая собравшихся. Упираюсь локтями и поясницей в стойку. За тот год, что меня не было, здесь появилось много новых лиц. Некоторые уже делали попытки подкатить, но даже не заинтересовали, не говоря уже о том, чтобы хоть чем-то зацепить. В очередной раз убеждаюсь, что дело не в гормонах, а в психопате. Тянет меня к нему с нечеловеческой силой.
Интересно, что бы он сказал, увидь, как я развлекаюсь. Даже Пашка не знает, в какие места меня периодически заносит
Парень подталкивает ко мне шот. Не глядя, сжимаю в пальцах и опрокидываю в горло. Жидкость обжигает глотку крепостью. Лишь на секунду морщусь, продолжая выглядывать хоть одно знакомое лицо.
— Сеня! — кричу, помахав рукой.
Высокий, темноволосый, худощавый парень с длинными сальными волосами сменяет направление в мою сторону. Если не знать, кто он такой, то чёрт догадаешься, что это наследник автомобильного концерна. Похож он скорее на гаражного рокера, не знающего, что такое шампунь и расчёска. Выдав стандартное в этой среде приветствие, позволяю ему заказать для меня ещё один напиток.
— Думал, ты не приехала, Царёва.
Подтянув вверх бровь, провожу ногтем по краю поданного бокала.
— С каких это пор я пропускаю рейвы? — тяну несколько раздражённо.
— Я тебя весь вечер выискиваю.
— Неужели так скучал, Семён Семёныч? — подтруниваю, опуская голову с боку на бок под задорный трек.
— По тебе? — гундосит он, гогоча. — Или по твоим выкрутасам?
— Никаких выкрутасов. — складываю руки крестом на груди, давая жестом знать серьёзность заявления. — Я завязала. Хватит. Последний коктейль и только танцы.
— Что с тобой стало в этой твоей Америке?
— Повзрослела, Сень. — выбиваю уверенно, а потом беззвучно добавляю: — Слишком рано и слишком быстро. А теперь твоя очередь рассказать мне все последние новости!
Пока пью, вполуха слушаю сплетни. Сдержав своё слово, опустошаю стакан и тяну Иголова танцевать. Таньку даже не стремлюсь найти. Зная её блядскую натуру, она уединилась с тем парнем ещё до окончания трека. Вскоре к нам присоединяются "бомжи". Под смех и всевозможные шутки выдаю пируэты, прыгаю вместе со всеми и смеюсь. Короткая вибрация в заднем кармане штанов оповещает о сообщении. В пятом часу утра мало кто станет мне писать, но любопытство быстро берёт верх. Вытягиваю смартфон, округляя глаза. В груди происходит землетрясение — так яростно сердце колотится. Дыхание набирает оборотов. Вдохи-выдохи быстрые и короткие. Если на меня так действует одно только имя абонента, то что говорить об остальном? Даже пальцы не слушаются, когда открываю месседж.
Андрей Дикий: Не думай, что не сплю, потому что ты мне не даёшь покоя. Наоборот. Мысли о тебе тоску нагоняют, а в наряде спать нельзя.
— Как же… Как же… Сказочник. — трещу, порхая пальцами по буквам.
Осознание, что он среди ночи думает обо мне поднимает годами спавших бабочек в животе. Пусть и понимаю, что с ним не может происходить то же самое, что и со мной, но достаточно того, что он просто написал первый.
Крис Царёва: Мог просто признаться, что мечтаешь обо мне.
Кто-то толкает меня плечом. Зажимаю телефон в ладони, чтобы не выронить, и пробиваюсь к выходу. Только выбравшись из здания, понимаю, насколько мне жарко. Прохладный ветерок остужает кожу. Не оглядываясь назад, иду прямо к Хаммеру. Не знаю, что именно так влияет, но возвращаться в удушающий ангар больше не хочу. Настроения веселиться дальше нет. Ноги и голова гудят. Отсутствие сна напоминает о себе зудящими глазами.