Он + она = катастрофа
Шрифт:
— Элла Юрьевна и компания сильно обрадуются. Они как раз и ожидают долгих разбирательств. Ваше свидание, Аделаида, накроется медным тазом. Сейчас позвоню Ярославе, посоветуемся, придумаем что-нибудь.
После короткого совещания, подруги надели на обиженную Делю комплект: спортивные штаны плюс чадра, организовали маршрутное такси и поехали в ближайший магазин. В результате двадцатиминутного пробега, было куплено синее вечернее платье, сплошь в стразах, блёстках и мелких бусинках. Налоговик и Дмитрий вызвались охранять женщин. Выбранное платье
— Есть две лодочки: синяя, левая и красная, правая, — Аня задумчиво вертела туфли в руках. Каблуки п-почти одинаковые.
— Это лучше, чем тапочек и кроссовок, — согласилась Ярослава, глядя на ноги Аделаиды.
— Пусть считают, что вы — экстравагантная женщина, — сделал комплимент Дмитрий.
— Или милая, слегка чудаковатая, — закивала Славка. — Торопились, по рассеянности, перепутали обувь.
— Подол длинный. Не вижу никаких туфель, — развеял сомнения налоговик. — Спину выпрямите. Грудь вперёд. Пошла!
Очень прямая Аделаида Филипповна явилась в ресторан, одетая в длинное блестящее платье из-под которого выглядывали разномастные туфли. Первым, в порядке очерёдности, сильно удивился швейцар, потом хостес, четыре столика гостей, переводчик и заключительным в списке оказался гражданин в бурнусе. Бурнус был хорошо воспитан, ему показалось невежливым отметить вслух цветовое несоответствие туфель.
— Добрый вечер! — он, стоя, приветствовал гостью.
— Hello! — она вдруг засмущалась и уставилась на злополучные туфли. — My name is Аделаида Филипповна, или просто Деля.
Бурнус взглянул на переводчика и залопотал по-своему. Переводчик включился в работу.
— У вас необыкновенно красивое имя! Меня зовут Джамшид.
Щёки у владелицы красивого имени запылали. Взволновавшись, она едва не села мимо стула, благо, официант вовремя подсуетился, иначе не миновать Деле очередного конфуза. Заметив нелепые манёвры со стулом, Джамшид всерьёз обеспокоился душевным здоровьем приглашённой дамы, дальтоником в придачу. Интересно, она совсем не различает цвета? Исследовательский азарт взял верх: бурнус решился на эксперимент.
— Очаровательная Аделаида! День нашей встречи стал для меня волшебным и незабываемым. Вам нравятся рубины?
— Да, — сумела кивнуть тёща, не в силах поверить в сказку и принца.
Джамшид привстал и торжественно возложил на стол золотистую коробочку. Деля сжала ладони в кулаки, заставив себя успокоиться. Спустя минуту она открыла подарок: на тёмно-зелёном бархате уютно покоился золотой кулон с ярко-синим сапфиром.
— Только для вас, о, обольстительная! Изумительный рубин, не так ли?
— Угу, — сумела выдавить обольстительная и, покосившись на дарителя, подумала: «Больной. Больной, но щедрый».
— Глубокий красный цвет, — подтвердила она.
Джамшид уставился на самоуверенную гостью, но Аделаида
— Какой интересный цвет у ваших волос, — не сдержался бурнус. — Розовый, точно восход солнца в Эмиратах!
Аделаида содрогнулась и полезла в сумочку за зеркальцем, поглядела на себя, порадовалась за волосы и сокрушенно подумала, что бедняжка Джамшид совершенно не дружит с цветом.
— Печально, — высказалась вслух она.
— И туфли у вас прелестные,… жёлтые, — гражданин точно с цепи сорвался.
— Ненавижу жёлтый цвет! — возмутилась несчастная Аделаида. — Неужели вы не видите, что мои туфли разного цвета? Одна красная, а другая — синяя! — разъярённая тёща попыталась выйти из-за стола.
— Не уходите! Простите меня, но я в недоумении. У вас принято носить разноцветные туфли?
— Нет, не принято … так вы надо мной издевались?
— Это была плохая шутка. Извините ещё раз, но я решил, что мадам — дальтоник и хотел выяснить: охватывает ли её болезнь весь цветовой спектр или только избранные оттенки.
— Мол-лодой человек! — Деля не помнила себя в гневе. — Я прекрасно различаю цвета и соглашалась с вами из вежливости. Какой тяжёлый день! Змеюки подло украли мою одежду. С обувью — безнадёга! Мамай по каюте прошёлся и забрал от каждой пары по твари. Сейчас в каюте валяется одна вьетнамка и босоножка. Вторые половины корова языком слизала.
Переводчик очень старался, но он и сам не понял смысл чужих фраз. Выдохшаяся Аделаида умолкла, а её собеседник задумался.
— Для чего русской корове нужна вторая вьетнамка? — Джамшид пытливо уставился на глубоко вздыхающую мадам.
— Я почём знаю? — возмутилась Деля. — Что за корова-то?
— Пришёл Мамай, привёл корову, и теперь в вашей каюте Ноев ковчег.
— В моей каюте? Святая матерь божья! А-аа, поняла… в моей каюте паслось целое стадо блондинистых тёлок.
— Сколько голов?
— Шесть …голов крупного рогатого скота. Ужинать будем?
Джамшид скривился, цифра шесть ему не понравилась.
— Спаси меня, Аллах! Снова шесть, — печально простонал он и заговорил с официантом.
Аделаида порадовалась состоявшемуся заказу, но в то же время её заинтересовала необычная реакция сотрапезника на приличную цифру (она ведь не назвала число тринадцать или шестьсот шестьдесят шесть). Тёща выпила бокал сока, пересчитала посетителей, зевнула, а потом не выдержала и тихонько прошептала:
— Шесть.
Синхронист шёпотом выдал перевод. Бурнус вздрогнул и оглянулся.
— Шесть, — с удивлением экспериментировала мадам.
Переводчик укоризненно покачал головой.
— Почему такая реакция? Фобия? Я обозвала коровами своих попутчиц. Шесть бывших подруг, шесть тёщ, которые…
Джамшид взлетел с места и трусливо залез под стол. Аделаида сначала онемела, а потом расхохоталась и спустя минуту протиснулась под стол к кавалеру. К ним вежливо присоединился переводчик.