Он меня понимает

Хеллфайр

– Прости меня... – вздохнул дракон и отошёл в сторону, открыв мне вид на... Хелли.

Её тело, безжизненное и пустое, плавало в большом аквариуме, наполненном аквамариновой жидкостью. Ножки безвольно опали, глаза были печально зажмурены, а на мордочке стыла гримаса горя и ужаса. Я дрогнул и приоткрыл от страха пасть – пони с растрёпанной гривой и обвисшими крылышками будто бы утопла в этой ванне, стремясь покончить с собой из-за несчастной любви к дракону, с которым больше не могла быть единой.

Агнар смотрел на меня – я увидел, когда стал в состоянии оторвать глаза от тела моей любимой – таким же взглядом, каким поняша

провожала мой хвост, когда я отлетал в Эквестрию. Но... Родная душа в его теле меня обнадёжила.

– Она же жива, – сказал я правду, махнув хвостом на понячье тело.

– Да, в биологическом смысле. Мой состав позволяет ей существовать хоть дольше, чем проживёт эта планета. Только какая же жизнь, без души?

– Куда ты дел её, Тёмный? – Еле сдерживая обнадёживающую и понимающую улыбку, я обратил её в гневный оскал и, сдвинув брови, схватил дракона за крылья. – Сьел?

Агнар, обмякнув в моей хватке, печально положил когти на “аквариум” и приложился к нему головой.

– Она живёт во мне... Мирдал... – дракон зажмурился. – Я – это она. В другом теле и другом мире...

Он положил чёрную сферу на столик неподалёку и сел прямо на пол, хвостом обернув передние лапы. Я последовал его примеру.

– И зачем тебе это было нужно?

– Затем, что только ты можешь существовать сразу в нескольких мирах. В этом кристалле, – дракон кивнул на стол. – Укрылся осколок зла из моего мира. А Нашар представляет собой мир, где зло и добро не столь разграничены. Я начала... Начал эксперименты с здешними артефактами. Мне пришлось даже собственную дочь отдать во власть Тьмы, только бы спокойно разбираться в материях Нашара! – дракон стукнул задним копытом, наверное, по привычке. – Я не спасаю Нашар. Я пытаюсь спасти оба наших мира! Потому что добро всегда привлекает зло! – Он задрожал и повернулся к Хелли. Вернее, к телу под этим именем. – Хотя один только Всевышний Галаликорн знает, чего мне это стоит. Я разрываюсь между двух миров и между двух тел...

– Это только твой выбор.

Золотая лапка успокаивающе легла на крылышко Агнала. Тот встрепенулся от непривычки и стыда – в другом обличии ему было не так удобно отвечать на мою любовь! Однако, только лишь он рассерженно обернулся...

Перед ним уже стоял не тот Мирдал, которого он знал. Душа, свет, добро и цвет шёрстки остались. Но голубые глазки стали больше и проникновеннее, ресницы на них удлинились. Бородка пропала, да и вся мордочка стала уже и изящнее, как и тело – и прежде не мускулистое, а сейчас и вовсе по-самочьи точёное и привлекательное. Хотя, конечно, больше всего Агнара поразило, что он не замечал выступа между лапок.

– Тебе же нравятся... Острые ощущения, – я произнесла уже не тенором, а сопрано.

Агнар отшатнулся, врезавшись в цилиндр с телом пони.

– Это... Это невозможно! Если бы ты подождал, я бы поменял тела...

Я ступила вперёд. Никогда бы не думала, что в теле дракона душа Хелли будет настолько застенчивой, учитывая, как она обычно вела себя!

– А в этом теле ты пробовала связывать себе лапы? – улыбнулась я, призывая на свет все свои самые тёмные желания. – Или тебе не давало покоя твоя работа?

– Я... Я... – Агнар лишь открывал и закрывал пасть в немом удивление. – Мирдал... Мы же не можем так...

– Мирда. Называй меня теперь так. Артефакту можно не только существовать в нескольких мирах, но и в нескольких обличиях. И... Знаешь, мне

сейчас не зазорно в этом признаться. Я же тебе об этом говорила... Это ты скрывал от меня свою тайну, лгунишка!

Определённо, Агнар был гораздо менее волевым драконом, чем его пони-версия. Мало того, что он чуть ли не падал с копыт, будто птенец, которого родители застали за самоублажением, у него так же сильно начинал стоять стерженёк.

– Агнар, а в этом облике ты вообще, что ли, не отдыхаешь? – Нежно воркуя, я продолжала хищно плясать со своим дракошей, медленно гоняя его по подвалу – тот путался в своём же хвосте, отступая от солнечной пернатой хищницы. – Я понимаю, столько работы на благо пони и драконов... Эти механизмы, такие интересные, когда их собираешь, радость от новых открытий...

– И страх от множества... Жутких тварей! – с такой знакомой мне дрожью в голосе проговорил Агнар. – Драконы, пожирающие души! Драконы, использующие их как батарейки для своих машин! Я... Я по приказу Селестии должен был следить за этим миром и убедится, что с Инанной возможен контакт... – он поморщился. – Ты не представляешь, с каким трудом мне удавалось держать мою тайну! Пока Инанна наконец-то не выпытала из меня тайну моего оружия... И моего мира.

– Кажется, это не единственная твоя тайна... И сам по себе ты мне ничего больше не расскажешь. Тебя... Придётся немного попытать. – Со знакомой Агнару по прошлой жизни коварно-весёлой улыбочкой я вытянула из лапки верёвку, свитую из своей энергии, материализованной в золотой волос. – Тёмный подвал, замученные поняши, злая магия... Это так на тебя похоже, Агнарушка! Ты сам мне покажешь, где ты хранишь свои пыточные инструменты, или мне найти?

Дракон спрятал глаза.

– Я их готовила... Для тебя.

Он быстро пересёк комнату и зашёл за цилиндр. Я с интересом заглянула за него – Агнар медленно обернулся ко мне и на морде дракона вспыхнула вполне знакомая мне ухмылка. В лапах он держал сцепленные короткой цепочкой браслеты.

– Я же знала, что иногда ты любишь почувствовать себя беспомощным. Только... Похоже, что теперь роли поменялись.

Прежде чем я успела ответить, самец завёл лапы за спину и защёлкнул наручники, а в следующий момент рухнул на колени передо мной. Ну а я приукрасила его: защёлкнула на пушистой драконьей шейке тугой понячий ошейничек, который пришлось закрепить на последнем отверстии, когда-то прожжённом специально для моих лапок, чтобы Агнар не задохнулся. Раньше, чем мне это захочется. Крылья бывшей пегаски оказались стянуты моею верёвкой – специально крепко и туго. Дёрнувшийся член подтвердил, что дракону это ощущение нравилось так же, как и пегасочке, но крепко стиснутые зубы давали понять, что Агнар не желал ронять своё самцовое достоинство и раскисать, как кобыла. Посмотрим, насколько хватит его нашарской воли.

Я встала напротив него, так что его нос упёрся в мой ставший таким пушистым, особенно снизу животик, но быстро и резко подняла его морду к своим голубым глазам, сейчас пронзительным и холодным, как лёд вкруг Кристальной Империи.

– Слышала, Тёмный, ты был близок к Инанне, к Селестии... Ты хранишь много государственных тайн, которыми тебе придётся поделиться, если не хочешь боли. Рассказывай. В каком возрасте ты начал онанировать и на что?

– У нас это называется «клопаньем»... И вообще, не смей мне указывать! – фыркнул дракон. – В наших играх я всегда была главной!