Он меня не ненавидит
Шрифт:
– Ты думаешь, что сможешь взять меня, Лучио? Ты подумал о моем плане с Паоло?
С той стороны тишина, и я понимаю, что он у меня в руках.
– Ничто из того, что ты планируешь с Паоло, меня не пугает, - наконец выплевывает он.
– Почему, Люк, я думаю, что этот должен. В конце концов, это специально разработанный для тебя план. Да, ты знаешь меня лучше всех, но подумал ли ты, что я тоже знаю тебя лучше всех? Что у меня есть вся необходимая информация, чтобы покалечить тебя?
Молчание.
Воспользовавшись
– В чем дело?
– спрашивает он.
– Ты против меня. Все остальные выходят. – Я не колеблюсь.
– Босс, - раздается в тишине рокочущий голос Стефана. – Позволь мне позаботиться о крысе.
Лучио отталкивает его.
– Все на выход.
– Пошли Ребекку сюда, - говорю я, и Анджело бросает на меня благодарный взгляд.
Я позабочусь о нем и о ней позже, но ей не нужно умирать из-за этого.
Она всхлипывает, спотыкаясь, и наконец приземляется рядом с нами. Анджело притягивает ее к себе, хотя выражение его лица напряжено.
Когда я убеждаюсь, что все люди Лучио ушли через другую дверь, я говорю Анджело, чтобы он воспользовался маленьким входом сзади.
– Как насчет тебя?
– шепчет он.
– Я буду в порядке, - шепчу я в ответ. – Езжай в Висконсин и оставайся там. Я найду тебя.
Он колеблется, но я отталкиваю его, и мое внимание возвращается к Лучио.
После того, как Анджело выносит Ребекку, я выхожу из-за коробок. Лучио все еще сидит на своем стуле; его лицо закрыто, ни самодовольное, ни обеспокоенное.
У него есть что-то в рукаве.
И у меня тоже.
Я направляю пистолет в его сторону. – План прост, Лучио, ты сдохнешь на хрен.
– Не до тебя.
Я едва вижу его, прежде чем он материализуется с моей стороны.
Марко.
Я должен был догадаться, что собака будет держаться поближе к своему хозяину. Я наставляю на него пистолет, но он уже вонзает иглу мне в шею.
Мое зрение тут же ослабевает, а ноги шатаются, не в силах удержать меня на ногах.
Мои глаза начинают закатываться к затылку. Я трясу его, но это только усиливает ощущения.
Что-то режет мне грудь, я нажимаю на курок, но пистолет выпадает из моей руки, ударяясь о землю с громким лязгом.
Громогласный смех Лучио заполняет пространство.
– Ты, блядь, еще пожалеешь обо всем этом.
Он как размытое пятно, черные линии, но я все равно бью его. Я теряю равновесие, и мое тело падает на землю, голова падает на асфальт.
Странно, что лицо Лепеска - единственное, что я вижу, когда медленно теряю сознание, эти серые глаза, эту улыбку - эту гребаную улыбку, которую я мечтал поймать в ловушку, а теперь ее нет.
Осталась только чернота.
16
Джорджина
Прошло два дня с тех пор, как Джаспер уехал.
Два дня подслушивания Энцо, чтобы убедиться,
Два дня заговоров.
Два дня подготовки.
Сегодня день, когда я возвращаюсь домой.
Я надеваю брюки, толстовку и спортивную обувь, которую ношу, когда иду в поле. Я бы предпочла взять всю одежду, но это привлечет внимание.
– Идите сюда, ребята. – Я открываю клетки, и они скулят, прежде чем попасть внутрь. – Послушайте, миссис Хадсон, мистер Бинги, мы идем домой. Я собираюсь спрятать вас возле гаража; там будет темновато. Извините, но я скоро приду за вами.
Они просто смотрят на меня с таким снобистским выражением лица, которое говорит: "Ты - сумасшедшая кошатница". Спрятав их возле гаража, я делаю вид, что потягиваюсь, так как Энцо разговаривает с одним из мужчин возле дома.
С тех пор как Джаспер уехал, он следит за мной как ястреб. Я все еще думаю, что он убьет меня, если у него будет шанс, но с тех пор, как я спасла Джаспера, он затаил злобу.
Я улыбаюсь Салли и позволяю Франческо взять меня за руку, пока мы идем к полям. Когда я слушаю, как он говорит, у меня щемит в груди, и в голову закрадываются разные мысли. Действительно ли я хочу покинуть это место, этих людей? Джаспера?
Я внутренне качаю головой. Я не могу остаться, не сейчас, когда Джаспер выполняет задание убить моего отца. Я должна вернуться и остановить его. И больше всего мне нужно увидеть отца.
Как только мы подъезжаем к полям, я говорю Салли, что пойду поприветствую других женщин. Вместо этого я пробираюсь к грузовику, доставляющему грузы, и, убедившись, что никто не наблюдает, забираюсь в кузов.
Там пахнет грязью и удобрениями, но я смиряюсь с этим, прикрываясь куском ткани. Грузовик приезжает только раз в неделю и делает две остановки. Одна на полях, другая в гараже.
Мое дыхание сбивается, когда грузовик трогается и вскоре останавливается у гаража. В тот момент, когда мужчина спрыгивает вниз и заходит внутрь, я обыскиваю все вокруг, прежде чем сделать то же самое.
Я достаю клетки своих кошек, прячу их под большой тканью, а затем присоединяюсь к ним.
– Все будет хорошо, - успокаиваю я их, когда мистер Бинги начинает скулить.
На выходе нас останавливают охранники. Мое сердцебиение учащается, и я закрываю рот рукой, чтобы подавить любой звук.
Охранник и водитель говорят по-итальянски, но в основном они спрашивают о семье друг друга.
Я задерживаю дыхание только после того, как грузовик покидает территорию. Я сопротивляюсь желанию выглянуть из-под ткани и бросить последний взгляд на это место.
Что-то подсказывает мне, что я никогда этого не забуду. Это будет та постоянная вмятина в моей жизни. Такую, которую я никогда не избавлюсь от нее.
– На что ты смотришь? – шепчу я своим кошкам. – Ты ошибаешься. Я и так не скучаю.