Омут
Шрифт:
– Так… – смутился Денис, – ваше же! Вы потеряли.
Цыганка кивнула и забрала монисто. Её глаза словно в душу заглядывали, а когда пальцы на миг соприкоснулись, в глубине зрачка что-то изменилось.
– Нехристь? – спросила так, что Денису стало стыдно. И слово задело. Нехорошее слово. Обидное.
– Некрещеный, – подтвердил робко.
– Плохо! Тебе нельзя без креста. А пока вот… – смуглые пальцы пробежались по монисту, ухватили монетку и одним рывком оторвали от цепочки. – Носи. Не снимай.
Денис,
Цыганка медленно повернулась и ушла. Была ли она одна или с подругой, Денис не заметил, все было как во сне или в тумане. Он видел только удаляющуюся женскую фигуру да слышал голос, призывающий быть осторожнее.
– Вот ты где! Рехнулся?
Звуки, наконец, преодолели преграду. Откуда-то появились люди. Денис оглянулся – рядом стоял разъяренный отец.
– Пап, я…
– Потом! Скорее! – И схватив сына за руку, он помчался к пешеходному мосту. Денис хотел было сказать, что есть дорога короче, но на пути уже стоял состав. Когда он успел подойти? Как его можно было не услышать? Раздумывать времени не было – отец прыгал через две ступеньки. В вагон они вскочили последними, когда проводница уже поднималась в тамбур.
– Что за выходки? – отец тяжело дышал, пил воду большими глотками прямо из бутылки и при этом пытался говорить. – У тебя мозги где? Хорошо, я тебя увидел. А если бы нет?
При мысли, что едва не остался на перроне в одиночестве, поплохело. Отстать от поезда – наверное, это был второй самый большой кошмар в жизни Дениса. Первый… О первом он предпочитал не вспоминать. Громкую брань отца воспринял как должное. А тот, прокричавшись, вдруг успокоился и спросил уже нормальным голосом:
– Отдал монисто?
Денис кивнул.
– Спасибо хоть сказали?
– Н-н-нет.
– Ну надо же… Тогда о чем вы так задушевно ворковали?
Денис вспомнил потемневший взгляд цыганки. Снова стало страшно. Стараясь прогнать испуг, он заговорил чуть громче, чем следовало:
– Покреститься велела.
– Ничего себе! – смех отца подействовал отрезвляюще, и вскоре Денис уже сам удивлялся своему страху.
– Смотри, чего дала, – монетка успела нагреться от тепла рук и не чувствовалась на ладони. – Носить велела.
Папа покрутил потемневший кружок между пальцами и поднес к свету:
– Совсем истерлась. Но видно, что старая. Особой ценности не имеет, но вполне себе сувенир. Тем более что у неё уже и история своя есть.
Денису снова стало неловко за то, что чуть не отстал от поезда.
За окном сначала посерело, потом потемнело. Яркие лампочки под потолком погасли, уступив место ночному освещению. А вместе с темнотой пришел сон. Спокойный и такой крепкий, что утром папа едва добудился:
– Вставай, пожарник! Все самое интересное
Вещи были уже сложены, для всего остального хватило десяти минут. А еще через десять поезд медленно затормозил возле бетонного перрона. Денис молча смотрел, как приближается приземистое здание вокзала. На крыше, как миниатюрная Адмиралтейская игла, сиял шпиль.
– Стоянка пять минут, – равнодушно сообщила проводница, и Денис поспешил выскочить на перрон. Папа не отставал.
Людей было немного. Они быстро втягивались в вагоны, растеклись тонкими ручейками к автобусной остановке и стоянке такси. Вскоре на пустом перроне остались Денис с отцом и полноватый мужчина в костюме. Не очень подходящая для этого места одежда.
– Мельник Василий Иванович? – шагнул мужчина навстречу и протянул руку. – Рудазов, Андрей Николаевич.
– Как вы догадались? – машинально спросил папа и сам рассмеялся: – Полагаю, ошибиться было невозможно.
– Я отвезу вас на квартиру.
Машина – стального цвета ВАЗовская десятка – стояла у самого входа в вокзал.
Денис ничего не ждал от глубинки, но в окно смотрел с интересом – видеть такие места приходилось редко. Между длинными пятиэтажками лилипутами притаились частные дома, так что и непонятно было, где город, а где – деревня.
Андрей Николаевич остановил машину возле подъезда. Денис порадовался, что их поселили не в деревянной халупе, и помог вытащить из багажника чемоданы и чехол с удочками – папа всерьез надеялся на рыбалку.
В однокомнатной квартире на третьем этаже пахло затхлостью. Безликая мебель – шкаф, две тумбочки, две кровати, стол и пара стульев. В углу нашлась раскладушка.
– Это для мальчика. Сегодня еще один командировочный приедет, мы не рассчитывали на ребенка. Постельное в шкафу. Продуктовый магазин через дорогу, чуть дальше – неплохая пельменная. Я заеду за вами завтра в восемь, а пока отдыхайте.
Вручив ключи, Рудазов ушел.
– Ну, давай обживаться?
Нехитрый скарб разобрали быстро. Он занял две полки в шкафу, а бумаги отправились в тумбочку. Сумке с рыболовными снастями нашлось место в коридоре.
Закончив, папа отправил Дениса мыться:
– Только поскорее! Есть хочется.
Зубная щетка, паста и принадлежности для бритья уместились на пластмассовой полочке под старым зеркалом.
Денис залез в душ.
Струи били наискосок, вырываясь из прикрученного к стене смесителя. От звука, с каким они ударяли по пластиковой занавеске, стало неуютно. Денис торопливо намылился, смыл пену и потянулся за полотенцем.
Взгляд уперся в зеркало. Стекло запотело от пара, словно с обратной стороны клубился туман. Капли собирались у верхней кромки, сливались и медленно сбегали вниз, оставляя за собой прозрачную дорожку.