Олигарх-подкаблучник
Шрифт:
Если они начали свой гнусный сыск вчера, то видели его с тремя девушками. Да, это опасно.
И сейчас он пережил несколько очень неприятных мгновений, прежде чем смог выдавить из себя:
— Вы кто такие?
— Мы к вам по поводу сумок!
— К-каких сумок?
— Тех сумок, которыми вы торгуете у себя в магазине!
Эдвард Карапетович перевел дух. Ах, это по бизнесу. И спросил даже с оттенком любезности в голосе:
— О каких именно сумках вы ведете речь? У нас большой выбор товара.
— О тех самых, которые вы сняли с продажи, заявив, что они нужны вам для личного пользования.
У
— Не беспокойтесь! Нам известно достаточно!
— На вашей совести еще четыре штуки!
Эдвард Карапетович похолодел, что было истолковано подругами как дополнительное свидетельство того, что директор замешан в гнусных похищениях сумок.
Но все же капля надежды еще теплилась в нем. Ведь не зря же эти особы явились к нему. Наверное, попросят денег за молчание. А иначе бы сразу же к жене с доносом направились! Эта мысль принесла Эдварду Карапетовичу несказанное облегчение. И он принялся подсчитывать, сколько денег способен дать безболезненно для себя, а сколько может дать, но уже с неприятным чувством того, что его обворовали. Нет, надо впредь быть осторожней. Этак и разориться недолго!
— Так что? — вкрадчиво спросила у него одна из сыщиц. — Может быть, договоримся?
— Договоримся! — просиял Эдвард Карапетович. — Сколько вы хотите за свое молчание?
Сыщицы переглянулись. На их густо замазанных гримом лицах проступило странное выражение. Эдвард Карапетович не знал, что и подумать. И на всякий случай в очередной раз пообещал себе и Господу крепче держать себя в руках и ограничить круг своего общения шестью, нет, пятью, нет, тремя подружками!
Подруги о благочестивых мыслях директора магазина кожгалантереи ничего не знали. И торжествовали победу над преступником. Они нашли виновника произошедших с Леночкиными подружками несчастий. Недаром они сегодня целое утро провели, экипируясь для похода в город.
— Хорошо еще, что сейчас зима, — жарко пыхтела Леся, облачаясь в длинную свободную шубу.
Шуба хороша была тем, что под нее можно было надеть свободные шелковые брюки, которые меньше раздражали обожженную кожу. На руки и плечи подруги надели — Кира шелковую блузку, а Леся очень мягкий, бархатистый на ощупь свитер. Ни хлопок, ни трикотаж, ни тем более лен или синтетика сегодня в качестве одежды не подходили.
Лица подруги густо замазали защитным кремом, а потом, немного подсушив, нанесли на него густой слой тонального крема, пудру и румяна. Губы, стараясь не стонать, заново нарисовали себе помадой и вывели контуры карандашом. Тушь и тени помогли глазам засиять ярче. А духи довершили облик. Теперь подруги выглядели почти нормально. Красные руки они закрыли перчатками, которые не сняли даже в ресторане, сидя перед Эдвардом Карапетовичем.
— Так что? — спросила у него Кира. — Вы нам расскажете, как докатились до жизни
— Скажу, — покорился своей участи директор. — Только вы мне скажите, вас моя жена наняла или ее сумасшедшая мамаша? Впрочем, все равно они действовали заодно. Но кто из этих мегер выступил инициатором, а?
Подруги переглянулись. О чем это он? Никто их не нанимал. А о том, что у директора имеется еще и жена с тещей, они вообще слышали впервые.
— Сначала вы нам расскажите, а потом мы вам, — извернулась Кира.
— Хорошо. Расскажу. Хотя и не понимаю, зачем вам это нужно. Вы ведь следили за мной. И уверен, осведомлены о моей личной жизни так же хорошо, как и я сам!
Следили! Жена! Личная жизнь! За кого принимает их этот тип?
Но Эдвард Карапетович уже хлопнул одним махом сто пятьдесят водки и пустился в воспоминания. Женщин он любил всегда, сколько себя помнил. Первый его сексуальный опыт произошел в детском садике, где одна из сверстниц задрала свою юбочку и показала ему нечто столь удивительное, что до конца дня маленький Эдик ходил словно ошарашенный. А на следующий день принес девочке шоколадку и попросил ее показать все еще раз, потому что в прошлый раз не рассмотрел все до конца.
Так и повелось. Эдик вырос и превратился в Эдварда Карапетовича. Но убеждение, что за удовольствия женщинам надо делать подарки, осталось. Как уже говорилось, Эдвард Карапетович не был жаден. И процесс одаривания приносил ему даже немалое удовольствие. Все женщины были без ума от щедрого, внимательного, а главное, страстного любовника.
Да, Эдвард Карапетович был именно таким. И как назло, в жены ему досталась женщина совершенно холодная. Твердо уверенная, что секс — это дело никчемное и тратить на него много времени — это себя не уважать. Куда лучше заняться чем-нибудь более приятным, например просмотром любимых телесериалов.
— Скажите, зачем вы нам все это рассказываете? — перебила его Кира.
— Хочу, чтобы вы все хорошенько поняли.
Что же, против этого подруги не возражали. И рассказчик продолжил.
Одним словом, Эдвард Карапетович уже на следующий день после свадьбы был горько разочарован. Одна ночь сказала ему все. Его жена в постели решительно не понимала своего супруга. Она выполняла его просьбы и не отказывала мужу откровенно, но делала это столь неохотно, что отбивала и у Эдварда Карапетовича всякую охоту.
Во всем остальном жена оказалась именно такой, какой ему и представлялась. Она была порядочна до занудства. Образованна, очень хорошо воспитана и даже интеллигентна. Но увы, ее сексуальные аппетиты никак не соответствовали аппетитам ее мужа. И поделать с этим было уже ничего нельзя. Брак был заключен. И Эдвард Карапетович горько проклинал обычаи своего народа — жениться на девицах.
Пропади оно все пропадом! Зачем ему почти что фригидная баба, которую не в силах расшевелить даже его вулканический темперамент? Лучше бы уж он женился на опытной женщине, про которую хотя бы знал, что не будет скучать с ней в постели. И плевать на то, что подумает родня, друзья и знакомые! В конце концов, ему спать не с ними, а с женой. И существуют же некоторые хитрости, способные выдать женщину за невинную девушку. Особенно в наш просвещенный век.