Олигарх 4
Шрифт:
— Хорошо займитесь этим немедленно: негоже соваться в воду, не зная броду.
Через час мы выступили в поход, но не на Итуруп, а на Кунашир. Я решил, что первым надо атаковать и захватить это остров, чтобы не дать противнику шансов сбежать на Хоккайдо.
Капитан японской джонки погиб, а потрясенные и испуганные японцы говорить отказывались. Я сразу же сообразил, что все дело скорее всего в их самурайстве, они просто боятся говорить, резонно полагая, что если они вернуться, то их накажут за длинные языки.
Но среди пленных я приметил одну парочку отличающуюся
Как я и предполагал, эти двое оказались айнами-полукровками. Их матерей насильно отдали японским мужчинам, но своим сыновьям эти неизвестные женщины сумели вложить в души, скажем так, нелюбовь к Японии и сочувствии к несчастному угнетаемому народу.
По их словам на двух больших островах находится около двух сотен японцев. Из них больше сотни солдат. Главный остров Кунашир, где есть деревянная крепость, вооруженная десятью пушками и большая часть солдат, человек восемьдесят или больше. Крепость расположена на юге острова, там в сторону Хоккайдо выдается узкий полуостров. Там же и порт, где стоит еще одна военная джонка.
Самым большое поселение в середине острова на восточном берегу, там солдат мало, но много айнов. Еще есть японцы-купцы и надсмотрщики за айнами. Японский князь раздал земли своим подданным, но работают на них айны.
На Итурупе солдат очень мало, десятка два, но также есть купцы и надсмотрщики. Центр Итурупа называется Сяна. Раньше это было русское поселение Шана.
На островах всем заправляет княжеский откупщик купец Хюдай Денбей. Его сын был капитаном захваченной джонки. Японские командиры подчиняются этому купцу.
Как японцы оказались в компании с англичанами пленные не знали. Джонка пришла из Нагасаки, где обзавелась новенькими голландскими карронадами. И сразу же пошла на север, взяв на борт несколько человек с Кунашира, в том числе и наших информаторов.
Вскоре они увидели английский корабль, с него спустили шлюпку и капитан брига приплыл в гости, а потом вместе пошли на Уруп.
Ясность в этот вопрос не внес и допрос англичан. Бриг «Орион» шел из Австралии, встреча с японцами и тем более совместный пиратский набег был полной неожиданностью для экипажа. Эту тайну знал один капитан, который как и его японский коллега, отошел в мир иной.
Почти в полдень второго марта мы внезапно подошли к японской крепости на юге Кунашира на берегу залива Измены.
Чтобы нас не заметили обитатели поселка в середине острова, мы сделали небольшой крюк, отойдя в глубину Курильского пролива.
Вокруг крепости был небольшой поселок и маленький порт в котором стояли две джонки, с одной из них выгружались солдаты.
Японцы сразу сообразили в чем дело и открыли огонь по нам. Понятное дело, кошка знает, чье мясо съела.
Но пушки у них были послабее наших, да похоже была и растерянность. Поэтому их ядра нам вреда не причинили, а вот мы спокойно заняли нужную позицию и двенадцатью стволами открыли огонь.
Выучка у наших канониров была на высоте, в чем я успел убедиться
Через полчаса обе джонки предпочли выброситься на берег, чтобы не затонуть.
Уцелевшие члены экипажа и солдаты в спешке отошли в крепость и тут же за ними следом побежали японцы из поселения вокруг. Как только они скрылись в воротах, они тут же закрылись.
Крепостные пушки были помощнее корабельных и это мы почувствовали сразу. Подойти для безопасного залпа корранадами не получилось, японцы сразу же открыли огонь и мы решили не рисковать.
А вот носовыми длинными пушками вполне получилось стрелять с безопасной дистанции, конечно калибр не тот, то рисковать жизнями моряков не хотелось.
Через час бомбардировки крепости мы высадили десант, почти сто человек. Командовать десантом пошел я. Крепость уже удалось поджечь и мы надеялись что японский гарнизон сдастся нашему десанту.
Наш расчет не оправдался, японцы решили драться, ворота распахнулись и сотни полторы, а то и две, попытались нас атаковать.
Но тут сыграло свою роль наше превосходство в стрелковом вооружении. Японцы были вооружены английскими мушкетами, которые сильно проигрывали нашим винтовкам в дальнобойности. А так как мы стрельбы проводили при малейшей возможности, а в море даже устраивали перестрелки между пароходами, то недостатка в метких стрелках у нас не было.
Когда противник приблизился на пятьсот метров, мы сделали дружный залп и тут же продолжили беглый огонь. Японцы сумели приблизиться чтобы просто пальнуть в нас. Даже где-то что-то просвистело. Но их потери уже были столь велики, что они, сделав этот бестолковый залп, стали отходить.
Мы по отходящему противники продолжали вести огонь и в итоге у них унесли ноги не больше трети атакующих.
В захваченной нами части японского поселения, в плен был взят один из японских купцов и он пошел парламентером в крепость. Так как обстрел продолжался, а пожар разгорался, остатки гарнизона сдались.
Из крепости вышло сто с небольшим человек, это были одни мужчины: большинство солдаты и моряки с подбитых джонок, несколько воинов, одетых побогаче и с интересными саблями, вероятнее всего это самураи и офицеры, а также с десяток неплохо одетых гражданских. Выходили они не спеша и еще более неспешно складывали оружие. В глаза сразу бросились отсутствие женщин и детей и то, что японцы не торопятся отходить от ворот.
— Ваша светлость, — обратился ко мне подошедший казачий хорунжий, — странно что-то ни баб, ни ребятишек. Не нравится мне это.
— Вот что, господин хорунжий. Давай-ка со своими молодцами проверь обстановку в крепости, чует сердце, что-то там нехорошее.
Казаки бегом бросились к воротам и в этот момент японцы стали мешать заходить им в ворота. Сомнения, что в крепости они устроили что-то нехорошее исчезли и не только у меня.
Хорунжий на бегу сорвал с плеча винтовку и вскинув её, выстрелили с воздух. Окрестности огласились его воплем:
— Расступись, суки, — тут же вверх взвились и засвистели нагайки наших казаков, а следом и заверещали японцы получившие от них гостинцы.