Олигарх 4

Шерр Михаил

Японцы шли совершенно спокойно, без какой-либо опаски. А ведь они не могли не видеть выбросившиеся на берег свои две полуразбитые джонки. На расстоянии примерно полумили они остановились, бросили якорь и спустили шлюпку, которая направилась к нашему кораблю.

К моему удивлению первым к нам на борт поднялся японец в европейском платье, если бы не его характерная внешность, я бы сказал, что передо мной европейский морской офицер.

Остальные японцы не стали подниматься на наш корабль и высадив своего представителя, отошли метров на

двадцать.

Японец внимательно осмотрелся по сторонам, окинул внимательным взором капитана, Ивана Васильевича и меня.

Японец явно был не дурак и хорошо разбирался в людях и поэтому обратился ко мне на хорошем английском.

— Что делает вооруженный русский корабль в нашем порту и почему на берегу две наших разбитых джонки? — вежливость явно не была достоинством этого господина. Сказано все это было достаточно оскорбительным тоном.

— Ваш военный корабль атаковал наш пост на острове Уруп и уничтожил его своим огнем, мы были вынуждены вмешаться, — ответив японцу я подумал, что начало разговора совершенно дурацкое.

Но японец невозмутимо выслушал меня и задал следующий вопрос.

— А мы разве находимся возле острова Уруп?

— Нет, мы находимся около острова Кунашир, но прежде чем объяснить в чем дело, я хотел бы узнать, сэр, с кем имею дело? Я светлейший князь Российской Империи Алексей Новосильский.

Японец еще раз внимательно оглядел всё вокруг и ответил, что он представитель сегуна. Проходить куда-либо он отказался и потребовал объяснений прямо на месте.

Свои паспортные данные японец не назвал, видимо полагая, что достаточно представиться представителем сегуна.

Я как чувствовал подобное и изложил все на бумаге, поэтому молча взял свой труд Ивана Васильевича и протянул его Петру, который также молча передал его японцу.

Японец пять листов моего рукописного текста прочитал на удивление быстро.

— Где эти люди? — я хотел было уточнить кто именно, но потом передумал.

— У меня под арестом. Ваших офицеров, приказавших сжечь невинных людей, я прикажу расстрелять. Остальные будут на каторжных работах, чтобы никому не повадно было нападать на русские посты. После этого я пойду в Россию и приведу сюда большой флот. И это будут не только русские, но и английские корабли. Мы вместе накажем вас за случившееся, — я говорил, а у самого в голове была мысль, что я несу? Да кто поверит в подобный бред. Это легко сказать, я приведу сюда большой флот.

Но к моему величайшему удивлению это сработало. Японец невозмутимо выслушал мою мою ахинею и спокойно ответил. Надо сказать, что после своих первых эмоциональных слов он проявлял потрясающую выдержку и говорил ровно и однотонно.

— Я приношу извинения от имени господина сегуна и хотел бы знать при каких условиях инцидент можно будет считать исчерпанным?

Происходящее было определенно из рубрики очевидное-невероятное. Форма наших так называемых переговоров, это раз, их суть и содержание, это два. Такое просто не может происходить в

реальности. Но мой организм сейчас работал в каком-то непонятном режиме и я как бы со стороны услышал сам себя.

— Вы отдаете мне, не Российской империи, а мне, светлейшему князю Новосилькому, острова Итуруп, Кунашир, Шикотан и гряду Хабомаи. Я получаю право торговли с правителем острова Эдзо, князем Мацумаэ или кем-нибудь другим, если господин сегун сменить здесь правителя. Все это должно быть оформлено договором и должны быть гарантии его нерушимости, — я приготовился к тому, что сейчас я буду по японски куда-нибудь послан за свою несусветную наглость.

Но произошло совершенно немыслимое, японец согласился.

— Хорошо, я согласен, но при одном условии. Вы отдаете мне всех наших людей. Только людей, это, — японец показал на выбросившиеся на берег джонки, — меня не интересует. Когда вы готовы отдать мне их?

— Когда получу подписанный договор, — я пожал плечами, это вообще-то очевидное.

Японец развернулся и подошел к фальшборту корабля, японская шлюпка не подошла, а просто подлетела к нашему кораблю, а затем с немыслимой скоростью полетела к джонке.

Я поднялся на мостик и огляделся. Все как обычно, все на месте и ничего невероятного не происходит, кроме одного: японская шлюпка летит как на крыльях.

— Алексей Андреевич, я не могу поверить в реальность происходящего, — Иванг Васильевич был явно растерян.

— Я, Иван Васильевич, тоже. Прикажите позвать Харуку и Мыльникова.

Мыльников японский знал очень посредственно, но очень старался и у него более-менее получалось, а Харука тоже очень старался понять, что от него хотят и в итоге получился неплохой результат.

Меня интересовал только один вопрос, какое может быть разумное объяснение происшедшему?

Харука думал недолго.

— Есть только одно разумное объяснение этого. На джонке находится сам сегун Иэнари Токугава и ему обязательно надо освободить кого-то из захваченных вами самураев, — Услышав это, Иван Васильевич даже с досадой хлопнул в ладоши.

— Так Алексей Андреевич еще может быть даже и прогадал? Наверное надо было больше просить, — чего-чего, а вот этого перла от всегда разумного господина Тимофеева я не ожидал и только смог произнести.

— Ну вы, Иван Васильевич и даете, — еще бы секунда и я бы рассмеялся, но меня успел опередить Харука, который очень серьёзно изрек.

— Будет чудом, если они согласятся.

Но чудо случилось и через час тот же японец опять поднялся к нам на борт. На этот раз он был не один, с ним был еще один надутый важностью господин в какой-то традиционной японской одежде. В руках он держал перевязанный лентой свиток бумаги.

Наш японец молча взял его и протянул его подошедшему Петру. Показав на Харуку, он сказал:

— Пусть ваш человек проверит наш договор.

Харука развернул свиток и медленно прочитал его, а Мыльников еще более медленно перевел на русский.