Оленька
Шрифт:
Но вот он вернулся в настоящее время и ещё раз повторил:
— Просто забудь.
Ваня зашел с продуктами:
— Давайте пацаны похаваем и я пошёл. Моя наверное потеряет… Итак я дома не ночевал сегодня, ещё с работы отпросился. Буду хоть со Светкой целый день возиться, пусть моя убирается или чего-нибудь там.
Паша и Дима одновременно посмотрели на него. Вот это отношения думали они.
Чуваку двадцать лет, уже женат, дочке уже два года. Светка-это его дочь. После школы он нигде не учился, зато работает на двух работах. Сегодня он должен идти на вторую работу.
Жена, видимо, спокойно его отпустила, но и он торопится домой, хоть не
Такой простой парень, в какой-нибудь деревне сказали бы даже “простодырый”, а на деле не такой и простой. Талантище, он сочинял стихи и на досуге обучался искусству татуировки. Возможно у него будет свой кабинет…
Все так просто.
“Почему нам так просто не живётся?”
читалось на лицах Паши и Димы.
После завтрака Ваня спешно собрался и ушёл, а парни стали убираться, позвонили хозяину и ожидали скорее уйти.
Дима чувствовал нужно поговорить, но о чем и как…
Паша это почувствовал:
— Я знаю. Только ты с ней больше не встречайся.
— Я убить её хочу, понимаешь?
— Понимаю.
Дима посмотрел на Пашу. Ещё бы он не понимал. Конечно, он все понимал.
Как он живёт дальше… после такого?
Вот это сила воли. Уму непостижимо.
***
На следующий день, в воскресенье, Дима работал.
Сидел на проходной за переписыванием лекций и докладов.
На работе была тишина, Диму никто не трогал, что ему весьма нравилось. Он успел сделать уже достаточно много и встал из-за стола, чтобы достать другие тетради, как вдруг телефон заиграл знакомую мелодию. “Оля… “- подумал Дима-на неё стояла определённая песня. Он не подумал её заблокировать. А теперь она позвонила.
— Ну, чё звонишь?
— Может впустишь?
— Я тебя? Свали отсюда! — заорал Дима и бросил трубку. В трубке доносились отголоски “ну пожалуйста”, их Дима ещё успел услышать. Он выглянул в окно.
Поодаль стояла Олька в неизменной, юбчонке и ботинках. Димой овладели смешанные чувства.
— Дима! — заорала Олька. — Если ты меня не пустишь, буду кричать, орать, звонить, я не уйду, пока ты меня не пустишь!
Дима молчал.
— Дима, я люблю тебя, я не понимаю, как это вышло, это случайно получилось.
— Обьясни это кому-нибудь другому-проорал Дима из окна.
— Я люблю тебя, я что угодно сделаю, я верной буду, у нас ничего не было, клянусь!
Дима с напыщенным видом вышел за ворота базы. Собаки района давно поднялись на уши и от этого по всей улице стоял гул.
— Ты хочешь чтобы меня с работы уволили?
— Нет что ты, только пусти, только на пять минут! Хочешь, я на колени встану, Дима…
Дима молча наблюдал за театром одного актёра. Олька и правда встала на колени:
Дима, я так и буду стоять на коленях, пока ты меня не простишь, любимый, Димочка, я не хочу тебя терять, ну пожалуйста, поговорим. Ну, пожалуйстаааа!
Мимо шёл какой-то пьяница с синяками на лице и с бутылкой в руке. Несмотря на ещё прохладную погоду его мастерка была надета на голое тело и расстегнута. Он остановился энергично начал махать руками, уставясь на картину Репина.
Ээй, у вас все харашо? — спросил он.
Дима подумал, что привлекать внимание таких мрачных типов точно не стоит(и вообще, что он делает среди всяких баз, территория не жилая?) и ответил:
— Да, всё хорошо. Иди, иди. Мы сами.
Олька заголосила ещё громче размазывая слезы по лицу. Пришлось помочь ей подняться и завести на проходную.
Когда они зашли, Олька сразу полезла целоваться. Дима грубо оттолкнул её. Он отвернулся
Дима не выдержал. Напряжение достигло пика, он уже чуть ли не заносил руку, чтобы избить Ольку. А тут она так возбуждает его и в то же время он так её ненавидит. Нужно что-то с этим сделать, снять напряжение.
Одним рывком он поднялся. Олька сразу все поняла и бросилась к кровати на ходу скидывая остатки одежды.
— Я сзади-грубо скомандовал Дима. Практически на ходу он скинул ремень, длина и футболку. Как только он опустился на кровать и встал на колени, он сразу же вошёл в Ольку. Он вёл себя наигрубо — так больно схватил Ольку за волосы и так сильно запрокинул голову, что ей показалось, что у неё на голове лопнет кожа, а несколько шейных позвонков сломается к чертовой матери.
Этого показалось мало, через какое-то время он отпустил Олькины волосы и начал со всей силы шлепать её по заднице. Ольке хотелось кричать от боли, в какой-то момент он вышел и начал шлепать со всей силы, вымещая всю злость, боль на Олькины ягодицах. У Ольки на глазах выступили слёзы, она сжала зубы, но жаловаться было нельзя. Она не могла испортить такое действо. Иначе потом Диме не будет стыдно. Дима, еле опомниться и продолжил занятие любовью. Войдя в, Ольку он навалилось на неё всем телом и начал прикусывать и целовать уши, шею, что возбудило Ольку до безумия. Дима засовывал в Олькин рот пальцы, доводя тем самым до изнеможения, а потом закрывал рот рукой, не давая стонать. Под конец он вовсе взялся пальцами за её рот, отчего он широко открылся, извергая из себя стон наслаждения. Так сделав опору на Олькин рот, он усилил толчки и дошёл и постепенно дошёл до пика. Олька как последняя шалава из парнухи с широко открытым ртом стонала и сотрясалась всем телом от толчков.
Когда Дима кончил и вышел, он грубо оттолкнул Ольку к стене, оделся и пошел делать обход территории. Ему было и противно и стыдно за себя, и грустно. Он сел в одном из углу участка и обхватил голову руками. Он чувствовал себя тираном, но почему-то ему хотелось отомстить Ольке сделать больно, опозорить…
Так он просидел довольно долго, потом завершил обход и вернулся на проходную.
Что на него нашло, он и сам не понял. Он сорвал одеяло с Ольки, которая уже мирно лежала. Хватая за ноги перевернул её на живот. Олька послушно встала на изготовку. И вдруг Дима вошёл в…попу. Что никогда не было у них. Без всякой подготовки, в не самой лучшей позе, резко и грубо. Олька вскрикнула и начала колотить по подушками кулаками. На сей раз она уже не могла терпеть. Дима немного спустил пыл. В более спокойном темпе он продолжил.