Око Соломона
Шрифт:
Верный оруженосец благородного шевалье прятался, видимо, где-то за углом. Во всяком случае, через мгновение он появился у носилок, с двумя конями в поводу. К удивлению заинтересованных зрителей, из носилок выскользнул одетый на византийский манер мальчик, который тут же был подхвачен в седло расторопным Лузаршем.
– Не понял, – задумчиво произнес Алдар. – Наш друг шевалье поменял предпочтения?
– Это виконтесса, – засмеялся Венцелин. – Чего не сделаешь ради милого дружка.
– Мне показалось, что шевалье де Лузарш знаком не только с рыцарем фон Зальцем, но с мэтром Жоффруа, – сказал Алдар, скосив глаза на Венцелина.
– Очень может быть, – согласился с печенегом Гаст. – Но мы пока не будем мешать благородному Глебу в его любовных утехах.
Глава 7. Осада Никеи.
Крестоносное ополчение переправилось
Город Никея раскинулся на берегу одного из самых красивых озер Вифании. Высота никейских стен достигала девяти метров, ширина – от четырех до шести. Каменные башни возвышались над стеной через каждые пятьдесят шагов. Город был настолько велик, что крестоносное ополчение не смогло охватить его полностью. Особенно беспокоила предводителей южная часть стены, доставшаяся графу Тулузскому. Благородный Раймунд хоть и имел под своим началом большую армию, все-таки не сумел перекрыть сразу все выходы из города. Тулузцы еще только занимали свои позиции, когда из Никеи вылетели на рысях около тысячи сельджуков и атаковали растерявшихся крестоносцев. Пехотинцы, выстроившиеся в каре, пытались сдержать натиск конницы, им на помощь уже спешили рыцари. Граф Тулузский, которого чаще именовали Сен-Жиллем, по названию замка, которым он владел, считал себя опытным полководцем и нисколько не сомневался, что сумеет отразить вылазку турецкого гарнизона. Благородному Раймунду давно уже перевалило за пятьдесят, он первым поддержал благочестивое начинание папы Урбана, и был совершенно уверен, что крестоносцы именно его выберут главой похода. Увы, своенравные бароны рассудили по иному, и на своем последнем перед началом переправы через Босфор сходе отдали свои голоса за Готфрида Бульонского, чьи полководческие дарования вызывали большие сомнения не только у графа Сен-Жилля. Обиженный на весь белый свет благородный Раймунд поклялся в одиночку взять Никею, что с его стороны было весьма опрометчивым решением. Многие бароны и рыцари из его окружения полагали, что столица Румийского султаната если и падет, то только благодаря объединенным усилиям крестоносцев и византийцев. Ближайшие к Сен-Жиллю рыцари, такие как Гуго де Пейн и Годфруа де Сент-Омер, настоятельно советовали графу послать гонцов за помощью, если не к Готфриду Бульонскому, то хотя бы к Гуго Вермондуа, чьи рыцари располагались в миле от лагеря провансальцев. Однако благородный Раймунд только рукой махнул в их сторону. И, надо признать, у графа для подобного поведения были очень серьезные основания. Его рыцари, выстроившиеся, наконец, в ряд, слаженно и мощно атаковали сельджуков, замешкавшихся на виду у пешей фаланги. Удар крестоносной кавалерии был настолько сокрушительным, что турки почти сразу обратились в бегство.
– А что я тебе говорил! – воскликнул Раймунд, оборачиваясь к благородному Годфруа. Однако барон де Сент-Омер смотрел сейчас не на убегающих сельджуков, а на одинокого всадника, приближающегося по южной дороге.
– Похоже, это дозорный, – сказал барон дрогнувшим голосом.
– Шевалье Аршамбо де Монбар, – опознал всадника Гуго де Пейн.
Судя по тому, как рыцарь подстегивал своего и без того несущегося во весь опор коня, вести он вез нешуточные. Благородный Аршамбо был при мече, но без копья, а белый плащ его покраснел от крови. Скорее всего, чужой, поскольку в седле де Монбар держался уверенно.
– Армия Кылыч-Арслана на подходе, – крикнул Аршамбо, поднимая на дыбы взбесившегося коня. – Их не менее пятидесяти тысяч.
У Сен-Жилля под рукой не было и пятнадцати тысяч, да и те не успели собраться в кулак. Пока авангард провансальцев вел сражение с сельджуками, арьергард еще только втягивался на равнину, даже не имея представления о том, что ждет его впереди. Если судить по туче пыли, поднятой армией султана, то Кылыч-Арслан вполне способен достичь стен Никеи раньше, чем тулузская армия успеет выстроиться для отпора. Граф Раймунд, наконец, осознал всю опасность возникшей ситуации, а потому отреагировал незамедлительно:
– Дайте Аршамбо свежего коня, – крикнул он своим оруженосцам, а затем, повернувшись
Благородный Аршамбо, человек еще достаточно молодой, одним махом перебросил свое мощное тело из седла одного коня на спину другого, и с места взял полный мах.
– Надо предупредить Готфрида Бульонского, – заметил де Пейн, вопросительно глядя при этом на Сен-Жилля.
– Скачи, шевалье, – махнул рукой Раймунд. – Мы постараемся продержаться столько, сколько возможно.
В лагере французов царило благодушное настроение. Слуги только что установили шатер благородного Гуго, и граф с удовольствие обживал полотняное обиталище, подаренное ему щедрым императором Алексеем. Благородный Глеб де Руси стоял рядом с Вермондуа и восхищенно цокал языком. Лузарш, надо отдать ему должное, неплохо приготовился к походу, с большим толком потратив деньги, полученные от византийцев. В его свите насчитывалось двадцать сержантов, набранных в русском квартале Константинополя. Молодцы все были как на подбор, умевшие сражаться как в пешем, так и в конном строю. По численности свиты с Лузаршем, кроме Гуго Вермондуа, герцога Нормандского, графа Блуа, графа Фландрского и нескольких баронов, мог поспорить только Венцелин фон Рюстов, увлекший за собой в поход более тридцати человек. Саксонец успел прижиться в стане французов, и стал здесь почти своим человеком. Гуго ценил его за ум и познания в языках. В том числе и турецком, которое Венцелин уже успел продемонстрировать, договариваясь с местными жителями.
Аршамбо де Монбар, вихрем промчавшийся по французскому лагерю, наделал столько переполоха, что Гуго и его рыцари схватились за мечи, готовые отразить нечаянную атаку. К счастью для графа Вермондуа, первый удар сельджуков пришелся по провансальцам Сен-Жилля, и это они просили сейчас французов о помощи.
– Лузарш, – рявкнул Гуго, – бери рыцарей и сержантов, готовых немедленно сесть в седло, и веди их на помощь благородному Раймунду. Мы с герцогом Робертом выступаем сразу, как только нормандцы доберутся до нашего лагеря.
Роберт, по прозвищу Короткие Штаны, был старшим сыном Вильгельма Завоевателя. Он долго боролся со своим младшим братом за английское наследство, но, в конце концов, вынужден был уступить. Под началом у герцога Нормандского была армия, почти вдвое превосходившая ополчение Вермондуа, а потому Роберт хоть и признавал формально первенство благородного Гуго, на деле не слишком с ним считался. Вот и сейчас он не спешил занять место в рядах французов, уже стоявших под грозными башнями Никеи. Эта его медлительность могла дорого обойтись графу Сен-Жиллю, атакованному сразу с двух сторон.
Лузаршу в течение считанных мгновений удалось собрать в кулак тысячу конников, и он немедленно повел их на помощь провансальцам. Благородный Аршамбо скакал по левую руку от Глеба, Венцелин фон Рюстов – по правую. Дабы не терять потом время на перестроение, Лузарш приказал рыцарям развернуться стеной. Сержанты составили второй ряд этой катящийся под горку лавины.
Благородный Сен-Жилль успел-таки выстроить своих рыцарей на виду у наступающих сельджуков. Турки, поднимая тучи пыли, черными воронами летели на ощетинившуюся копьями железную стену. Лучники провансальцев, выскочив в предполье, осыпали сельджуков градом стрел и тут же ринулись назад, под защиту окольчуженных всадников. Рыцари неспеша двинулись навстречу врагу, дабы увеличить силу удара. Сен-Жилль нисколько не сомневался, что его тяжелая кавалерия без труда опрокинет сельджуков, не обремененных защитным снаряжением. До соприкосновения двум наступающим армиям оставалось каких-то сто шагов, но как раз в этот момент, турецкая лава раскололась на две части. Рыцари вообразили, что сельджуки бегут, не в силах сдержать прямого удара, но их радость оказалось преждевременной. За первой лавой катилась вторая, вооруженная не копьями, а луками. Внезапно сельджуки остановились и осыпали крестоносцев градом стрел. Стрелы летели столь густо, что из-за них не видно было неба. Провансальцы придержали коней и прикрылись щитами. К сожалению, помогло это не всем. Падали не только люди, но и лошади. Сен-Жилль, расположившийся на холме с небольшим резервом, с ужасом наблюдал, как гибнут доблестные рыцари, не успевшие даже доскакать до врага. А в это время сельджуки из первой лавы, обошли стену крестоносцев с флангов и теперь разворачивали коней, дабы ударить провансальцам в тыл. Граф Раймунд со своими людьми мог в лучшем случае перехватить только часть сельджуков, пытавшихся зайти справа, а вот левый фланг крестоносцев оказался совершенно неприкрытым. Сен-Жилль уже собирался бросить туда пехоту, что было бы чистым безумием, но его остановил Гуго де Пейн.