Око Соломона
Шрифт:
– Подожди, – остановился у входа в питейное заведение Венцелин. – Ты куда меня привел?
– Мы же собрались с тобой поужинать, – напомнил Алдар. – А у дядюшки Афрания кормят лучше, чем за императорским столом. Смелее, Венцелин, таких девочек и такого вина как здесь ты больше не найдешь нигде. Во всяком случае, за Константинополь я ручаюсь.
В этом грязноватом помещении, с истертым тысячами ног каменным полом и залитыми вином столами и лавками, Венцелину уже доводилось бывать. Именно здесь он познакомился с шевалье де Лузаршем, искавшим ростовщика для графа Вермондуа. Ныне благородный Гуго не нуждался практически ни в чем. Золота, которое граф вытянул из басилевса,
– Мне нужен лохаг Талчи, – сказал Венцелин, присаживаясь к столу.
– Это я уже слышал, – кивнул Алдар. – Обычно он проводит вечера в казарме, но в последние дни я его не видел. Мутный тип. Его сторонятся не только печенеги и сирийцы, но даже соплеменники-сельджуки. Один из них шепнул мне по секрету, что Талчи исмаилит. Но так ли это на самом деле, я ручаться не могу. В храм он ходит регулярно, в битве от других не отстает – это, пожалуй, все, что я о нем знаю.
В трактире было довольно много народу, но в основном это были мелкие торговцы, ремесленники и солдаты, спешившие потратить зазвеневшее в мошне серебро. У дядюшки Афрания кормили и поили на славу, но и цены здесь соответствующие – не для нищего люда.
– Сюда и чиновники захаживают, – подмигнул Венцелину печенег. – Причем самого высокого ранга. У Афрания богатый выбор всякого рода удовольствий. А вот, кстати, и Талчи, не ожидал я его здесь встретить.
– Почему? – спросил Венцелин, с интересом разглядывая мрачного турка, присевшего на лавку у ближайшего к выходу стола.
– Он скупердяй каких мало, – засмеялся Алдар. – Если и посещает трактир, то только самый дешевый. Таких в Константинополе хватает, особенно в районе порта. Там кроме рыбы и жуткого пойла обычно ничего не подают. Окликнуть его?
– Не надо, – покачал головой Венцелин. – Постарайся, чтобы он тебя не заметил.
Талчи явно кого-то ждал, он то и дело косился на двери и всякий раз разочарованно откидывался к стене, когда очередной посетитель не оправдывал его надежд. Турок заказал кружку вина, но так ни разу к ней не прикоснулся. Руки он держал на столе, ладонями вниз. Поначалу Талчи пристально разглядывал Венцелина, но поскольку тот никак не отреагировал на его вопрошающий взгляд, он вскоре потерял к нему всякий интерес. Посетители приходили и уходили, однако ни один из них не подсел к мрачному турку и не обменялся с ним ни единым словом. Похоже, человек, которого ждал Талчи, не спешил к нему на свидание.
– У тебя есть потайное местечко, где я смог бы поговорить с турком с глазу на глаз? – спросил Венцелин у захмелевшего печенега.
– Не уверен, что он даст согласие на беседу.
– У меня нет времени, Алдар. Турку придется ответить на мои вопросы.
– Сожалею, Венцелин, – покачал головой печенег. – Но никто из моих знакомых не живет в этом квартале. А тащить лохага по городу против его воли слишком опасно. Можно нарваться на городских стражников, совершающих обход.
– В таком случае, мне придется воспользоваться гостеприимством дядюшки Афрания, – усмехнулся Венцелин и щелкнул пальцами над головой. Трое молодцов поднялись со своих мест и направились к выходу. Алдар без труда опознал кузнеца Бланшара, Проныру и Коротышку, с которыми уже имел дело два дня назад. Бланшар остановился как раз напротив Талчи и навис над столом несокрушимой глыбой. Коротышка с Пронырой подсели к турку с двух сторон. Никто не обратил на их действия никакого внимания. Через мгновение кузнец выпрямился. Талчи по-прежнему
– Нам тоже пора, – сказал Венцелин, поднимаясь из-за стола и подзывая расторопного служку. Три серебряные монеты исчезли со стола с такой быстротой, что Алдар не успел даже глазом моргнуть. По его мнению, плата была слишком щедрой. Однако печенег быстро сообразил, что сын боярина Избора отблагодарил хозяина и его подручных не только за ужин, но и за молчание.
Венцелин привел Алдара в небольшое помещение, предназначенное, судя по всему, для хозяйственных надобностей. Здесь скопилось столь хлама и пыли, что печенегу долго пришлось выискивать место, где можно было с удобствами присесть. Он, наконец, примостился на сундук, обшарпанный до такой степени, что ни один даже самый зоркий глаз не сумел бы определить его начальный цвет. Талчи очнулся, но окончательно прийти в себя ему не дали. Венцелин достал из-за пазухи небольшой сосуд и вылил его содержимое в кружку с вином. После чего Проныра с Коротышкой едва ли не силой напоили зашевелившегося Талчи.
– Ты собираешься его отравить? – спросил Алдар у Венцелина.
– Я собираюсь дать ему противоядие, если, конечно, он согласиться ответить на мои вопросы.
Талчи, наконец, сообразил, что угодил в ловушку и попытался спастись бегством, однако ноги отказались ему служить, и он обессиленный рухнул на земляной пол.
– У нас совсем мало времени, – сказал Венцелин, склоняясь над поверженным турком. – Либо ты ответишь на мои вопросы, либо умрешь.
Талчи метнул затравленный взгляд на Алдара, но тот в ответ лишь развел руками, ясно давая понять, что он в этом страшном деле далеко не самый главный.
– Зачем ты пришел в трактир?
Турок ответил почти сразу, видимо сообразил, что незнакомец, вливший в его жилы яд, чье действие он уже начал ощущать, шутить не собирается.
– Меня послал сюда один вельможа.
– Протовестиарий Михаил, – освежил его память Венцелин. – Ты навести его вчера вечером. Не вздумай шутить, Талчи, я знаю больше, чем тебе кажется.
– Кто ты такой? – попробовал приподняться на локте турок.
– Я теряю время, а ты жизнь, – напомнил ему Венцелин. – С кем ты должен был встретиться в трактире?
– С рыцарем Вальтером фон Зальцем.
– Ты знаешь его в лицо?
– Нет.
– А он тебя?
– Нет. Но у меня есть перстень, у него тоже.
– Что ты должен ему передать?
– Сведения, – прошипел с усилием турок. – От мэтра Жоффруа.
– Жизнь уходит из твоих жил, Талчи. Тебе следует поторопиться.
– Вальтер фон Зальц должен отправиться в Никею в дом купца Аршака, расположенный недалеко от цитадели.
– Зачем?
– Речь идет о царской крови, но что это такое я не имею понятия. Во имя Аллаха, дай мне противоядие, я сказал все, что знал.
Венцелин достал из-за пазухи другой сосудик и поднес к лицу турка:
– Один глоток, Талчи, и ты вновь обретешь право на жизнь. Имя твоего хозяина?
– Хусейн Кахини. Греки зовут его Симоном.
– Ты помог ему похитить женщину, где она находится сейчас?
– Не знаю. Клянусь Аллахом! Я передал ее даису из рук в руки, а он увез ее в Сирию или Никею. Возможно, в Эдессу. У него везде свои люди.
– Он исмаилит?
– Да. Но я не знаю, где он находится. У даиса много имен и много личин.