Окно в Европу
Шрифт:
И Дим полностью оправдал их ожидания! Высыпав смесь в один из плотных бумажный цилиндриков, десяток которых лаборанты склеили утром, пока ожидали моего прихода, я так же осторожно уплотнил ее, вложил сверху пыж с отверстием в центре, сквозь которое проходила пропитанная скипидаром веревка, и положил миниатюрную бомбу на землю.
– Давайте факел!
Едва импровизированный запальный шнур загорелся, я отбежал к зрителям. Надеюсь, двадцать метров для столь крохотного заряда будет вполне безопасной дистанцией…
– Внимание! Сейчас будет взрыв! Глаза берегите!
Огонек, быстро пробежал по верёвке, и исчез внутри цилиндра.
–
Сверкнула короткая вспышка - и тут же исчезла в облаке серого дыма, разметав мелкие камешки и песок на добрый десяток метров вокруг. Следом раздался громкий хлопок, от которого заложило уши. Вот же досада, не предупредил, чтобы зрители рты держали открытыми! Да и сам об этом забыл…
В городе испуганно завыли собаки, а от ближайших домов к нам уже спешили люди. Нужно было, конечно, их предупредить, но что сделано - то сделано, в следующий раз объявляю о пиротехнических экспериментах энноя Дима заранее.
– Ну, как впечатления?
И тут народ прорвало - на меня набросились с кучей вопросов, требуя объяснить все на пальцах, рассказать, какие ещё смеси можно создать, почему я действовал так медленно и осторожно, словно не смесь порошков нес, а хрупкий стеклянный сосуд, как мы будем использовать “силу огня и грома”...
Говорить пришлось много и долго, но лучше сразу предупредить людей как об опасности пороха и прочих взрывчатых веществ, так и об огромной ответственности тех, кто с ним работает. Впереди - опыты с нитрозными ВВ, такими как пироксилин и нитроглицерин, солями ртути и прочими не самыми безобидными соединениями. Пиротехническая лаборатория отныне навсегда отделяется от химической и будет располагаться в отдельной постройке, которую возведут за второй защитной стеной. Ее продукцию будут использовать как оружейники - начать изготовление первых фитильных мушкетов и чугунных пушек нам уже вполне по силам, так и шахтеры. Ведь намного проще не долбить твердую породу киркой, а подорвать целый участок карьера и просто собрать уже раздробленную взрывом руду…
Произнося последнюю фразу, я вдруг замер на полуслове - новая мысль молнией пронеслась в моей голове. Подорвать участок карьера… мы ведь можем подорвать весь Босфорский перешеек, который и так после последнего землетрясения на честном слове держится! Теперь - точно сможем! От открывшихся перспектив реально захватывало дух - после этого пройдет всего несколько лет, и котловина Черного моря, пережившего новый, рукотворный Великий потоп, наполнится. И тогда уже ничто не сможет помешать нашим кораблям пройти от Азовских болот до самого Гибралтара!
– Дим… Ты в порядке? Дим?..
Подставив лицо лучам осеннего солнца, дарившим нам последние теплые деньки, я счастливо рассмеялся, ещё больше испугав окружающих.
– Друзья! Лантирцы! Не волнуйтесь, все со мной нормально! Вы даже не представляете, что теперь нас всех ждёт впереди. Нам придется работать для этого год, два, а то и три - но это будет действительно Великое Свершение, достойное того, чтобы наши потомки вспоминали о нем в веках! Вы мне верите?
– Верим!
– Если будет нужно что-нибудь взорвать, можешь на меня рассчитывать!
– Я с тобой, вождь!
В моих словах по прежнему не сомневались, в меня верили так же сильно, как и раньше! Словно и не было того длинного ряда одинаковых погребальных урн, установленных месяц назад на Стене памяти… Эти парни и девушки, совсем недавно покинувшие школьные скамьи, просто ещё не могли представить себе,
Именно им и их детям предстоит прорываться через тернии к звёздам, которых, как известно, не хватит на всех. Именно им придется снова и снова приспосабливаться к стремительно изменяющимся условиям жизни, жертвовать молодостью и здоровьем, отдавая его во имя прогресса и счастливого будущего следующих поколений. Они - моя опора. И будь я проклят, если не сделаю все, чтобы сохранить и этих людей, и их настрой!
Поблагодарив молодежь - на вид практически своих ровесников, и ещё раз объяснив собравшимся правила техники безопасности, поставил первую задачу - организовать добычу селитры на месте, возле селитряных ям. Пусть привлекают любую свободную бригаду строителей - там ведь понадобится и защита от холода зимой, и защита от хищников, без надёжных построек никак не обойтись...
С Юром получилось встретиться только под вечер - его я нашел в оптической мастерской. Парень принес туда завернутую в ткань линзу, заявив, что она нуждается в более тщательной полировке. Рабочие, хоть и считали свое изделие обработанным идеально, получив оплату, все же закрепили кусочек хрусталя на станке, и теперь вращающийся войлочный диск, наверное уже в сотый раз проходил по прозрачной поверхности.
– Привет подвижникам науки! Юр, ты что, свои чайбы начал тратить?
– А что делать? Те, что ты мне выдал на создание микроскопа закончились, линзы уже пять раз переделывали…
– Ясно… Получить новый грант не догадался?
– Ты же в экспедиции был!
– А к Эрике подойти?.. Эхх, ладно, зайдешь ко мне позже, деньги у тебя будут. Как вообще наша задумка, продвигается?
– Сам микроскоп готов, но линзы все ещё полируют… Дим, я уже видел этих мелких тварей, что живут в грязи и вызывают болезни!
– Вот как? Тогда есть смысл показать твое изобретение сначала всем Кругам власти, а потом и остальным людям - чтобы лучше понимали, почему им такие штрафы за несоблюдение санитарных норм выписывают… Сколько времени тебе нужно на подготовку?
– За сутки справлюсь, но… Дим, тут такое дело, мои Ла-Ри-Ка и Ани-Ка говорят, что если меня сегодня снова вечером не будет дома, то они на ближайшей Свадебной церемонии потребует разрешить им выбрать другого мужчину.
– Сколько у вас детей?
– Трое. А что?
– По закону они не смогут этого сделать, свои функции ты выполняешь, так что не дрейфь! Есть у меня мысли как помочь твоему горю…
Дожидаясь окончания полировки, я немного успокоил Юра обещанием скорого отпуска и порекомендовал ему во время отдыха подумать ещё над парой детишек. Забрав линзы, мы прошли в другой конец помещения, где на подставке стоял первый микроскоп этого мира. Сам аппарат, состоящий из чугунного штатива, раздвижной трубки, на одном конце которой был окуляр, а на другом - объектив, на первый взгляд мало чем отличался от подзорной трубы. Разве что подстроечный винт и тонкая стеклянная пластинка предметного столика с отполированным кусочком металла, выполняющим роль зеркала, выдавала другое предназначение прибора.