Окаянные девяностые
Шрифт:
Это заявление Тишковского насторожило Харламова. Он с недоумением посмотрел на Барсукова. Тот заерзал в кресле, а его вороватые глаза забегали. Харламов перевел взгляд на Тишковского. Тот поигрывал карандашом и выжидал.
«Сволочь, набиваешь себе цену!» – оценил этот его ход Харламов и, с трудом сдерживая себя, чтобы не разразиться четырехэтажным матом, процедил:
– Леонид Петрович, я не понял, шо за дела?
Барсуков нервно сглотнул и поспешил разрядить обстановку.
– Павел Игоревич, все будет, как я обещал! Остались технические детали и в ближайшие дни они будут решены.
– И
– Совсем немного. С локомотивной бригадой у военных я договорился, стрелочники прикормлены. Перегрузить титан из заводского вагона в наш – не проблема. Крановщик будет тоже свой человечек.
– А сертификаты, а накладные, с ними как? – допытывался Харламов.
– Вопрос решен положительно.
– Так в чем проблема?
– В начальнике транспортного отдела. Он в таких объемах не решается отгружать, – пояснил Барсуков и обратился к Тишковскому. – Николай Александрович, необходима ваша поддержка. Он говорит, что без команды не начнет отгрузку.
Тишковский, избегая тяжелого взгляда Харламова, невнятно пробормотал:
– Господа, вы же понимаете всю деликатность нашей сделки. Поэтому я не могу отдать письменного указания начальнику транспортного отдела. Этот вопрос вы должны решить с ним как-то сами.
– Решим, решим! Я с ним уже почти договорился! – поспешил заверить Барсуков. – Ему будет достаточно вашего устного распоряжения.
– Хорошо, – согласился Тишковский и уточнил: – Работать будем через ООО «ЛиК», или есть другой партнер?
– Нас вполне устраивает Леонид Петрович, – подтвердил Харламов.
– Николай Александрович, а зачем кого-то другого искать? Я тут, рядом! Рабочий контакт налажен! Обкатаем схему, а дальше все пойдет, как по маслу! – оживился Барсуков.
– В таком случае, у меня нет возражений. Завтра же я дам распоряжение в коммерческий отдел на проработку договора, – согласился Тишковский и напомнил: – Но основные объемы будут проходить как отходы титана. Чистый титан, Леонид Петрович, ты уж сам пропускай по своей схеме.
– Само собой, Николай Александрович, здесь я все беру на себя! – заверил Барсуков.
– И последнее, господа! – карандаш перестал плясать в пальцах Тишковского, кислая гримаса появилась на его лице, а в голосе прозвучал упрек. – Извините, но как-то за рамками нашего обсуждения остался вопрос компенсации моего вклада в проект.
– Ну что вы, Николай Александрович, все предусмотрено! – поспешил рассеять его опасения Харламов и предложил: – 10 % от каждой сделки вас устроит?
Лицо Тишковского еще больше скуксилось, а карандаш опять заплясал в пальцах. Харламов метнул на Барсукова колючий взгляд, тот поежился, и назвал:
– Надеюсь, на 15 % мы сойдемся?
– Да, Павел Игоревич! – подтвердил Тишковский, и на его физиономии появилась дежурная улыбка.
– Тогда, Николай Александрович, не буду отнимать ваше бесценное время. До встречи! – попрощался Харламов поднялся из-за стола и направился на выход, на пороге обернулся и поинтересовался: – Как вам мой подарок?
– Спасибо, Павел Игоревич, теперь можно и в кинотеатр не ходить, – поблагодарил Тишковский и расплылся в сахарной улыбке.
Проводив взглядом будущих партнеров, он засел за документы и без пяти минут шесть вошел с ними в кабинет
– Подожди, Николай, закончу со сводками Крошкова и займусь тобой.
Тишковский приткнулся на краешке дивана и с затаенной обидой наблюдал за Салмыковым. В душе он давно завидовал ему. В недавнем прошлом начальник металлургического производства Салмыков с космической скоростью взлетел до должности первого зама генерального, а через полгода занял его кресло. Из рук престарелого Огаркова он принял хозяйство, изрядно запущенное и валившееся в штопор. Старик всячески упирался и не хотел уступать места, но после августа девяносто первого наступили другие времена. В столичных кабинетах, где по-хозяйски расположилось нахрапистое, с бульдожьей хваткой новое поколение управленцев, Звезда Героя Соцтруда и звон орденов Огаркова уже не производили впечатления. Новоиспеченный министр, в прошлом заведующий лабораторией теоретической механики, осчастливив семью старика новеньким американским джипом, а самого грамотой от Президента, спихнул его на пенсию.
Собрание акционеров ВСМПО прошло с большим скандалом, пришлось вызывать ОМОН, но это не помешало Салмыкову прорваться к креслу генерального. В какой-то момент казалось, что ему не удержать руль производства в руках. Однако он не только устоял, но, проявив чудеса изобретательности и недюжинную хватку, сохранил объединение на плаву. Вскоре, где сам, где через пробивных депутатов Сорокина и Аверьянова, выбил в министерстве квоты на экспорт и добился самостоятельного выхода на внешний рынок. Вслед за этим наладил деловые связи с китайцами, итальянцами, немцами и вдохнул в производство вторую жизнь. Но после того как американцы в журнале «Бизнес» расписали Салмыкова, как одного из самых перспективных менеджеров России, он задрал нос и уже не замечал тех, кто был рядом.
Закончив работу со сводной таблицей по итогам деятельности объединения за последний квартал, Салмыков пригласил к столу Тишковского. Тот просеменил по кабинету и, подав папку с документами, пояснил:
– Николай Константинович, к тому, что вы сказали, я дополнительно подготовил данные по динамике сделок с нашими итальянскими партнерами.
– Молодец, Николай Александрович! Хвалю за инициативу, а то некоторые нашептывают, что пора тебе на пенсию.
Тишковский изменился в лице и дрогнувшим голосом произнес:
– Спасибо за доверие, Николай Константинович, не подведу!
– Да ладно, Коля, мы же с тобой друг друга знаем не первый год, – барственно махнул рукой Салмыков и поинтересовался: – Как там с моим самолетом?
– Готов к вылету, но синоптики грозят ухудшением погоды.
– Добро. Передай Загребайло, я заеду домой только переодеться и сразу же на аэродром. Пусть ужин накрывает на борту, – распорядился Салмыков, сложил документы в кейс, на ходу набросил на плечи пальто и спустился в вестибюль.