Окаянные девяностые

Лузан Николай

– И не говори! Как раньше было, служили одному хозяину – Славе КПСС! – вспомнил прошлое Рохальский и ушел в себя.

У Салмыкова тоже не было желания продолжать разговор. Тишину в салоне нарушали шелест кондиционера и шум дождя. Свет мощных фар мерседеса с трудом пробивал плотную пелену. Водитель сбросил скорость и внимательно

следил за движением. Мигалка и правительственные номера не смущали «крутых» и «новых русских», они бесцеремонно подрезали и теснили машину Рохальского к обочине. Салмыков с беспокойством поглядывал на часы.

– Не переживай, Коля, без тебя не улетят, – рассеял его опасения Рохальский.

– Времени мало остается, а мы так и не успели переговорить по нашим проблемам, – напомнил Салмыков.

– Ничего не мешает сделать это сейчас! – оживился Рохальский, нажал кнопку на панели управления; звуконепроницаемая перегородка отделила их от водителя, и спросил:

– Так о чем разговор?

– О контракте с Трейд Корпорейшн. Он как-то завис.

– О, извини, Коля, закрутился и забыл тебе позвонить.

– Да ладно, бывает. Так какое решение?

– К сожалению, в последний момент пришлось отказаться.

– Вот те на! А в чем дело?

– У компании не все так гладко, как нам расписывал Раздольнов. Когда копнули, то всплыло кое-что темное.

– А именно?

– Проблемы с полицией во Франции и Италии.

– Только этого мне не хватало!

– Не переживай, выкрутимся.

– Легко сказать выкрутимся! Теперь вся наработанная мною и Раздольновым цепочка летит к чертям.

– Что поделаешь, Коля, бывают накладки. Слава Богу, нашлась замена, Новоселов, молодец, вовремя подсуетился! Тебе останется доработать детали, а чтобы Раздольнов не дулся, за основу возьмешь его схему.

– Ой, слишком крутой поворот, я даже не представляю, как он на это отреагирует?

– А

чего ему реагировать? Титан твой, покупатель наш, его дело – доставка. И вообще, чего ты носишься с Раздольновым, как с писаной торбой? Кто он такой? Бывший десантник и вышибала, его голова только и годится, чтобы стены прошибать!

– Не скажи, Марк, голова у Николая как раз таки светлая, а сила за ним стоит ого-го. Меценат, и тот опасается, – возразил Салмыков.

– Сила? Меценат? Ну и дела пошли! Всплыло наверх всякое дерьмо и путает карты! Их, б… – выругался Рохальский, – в наше время дальше порога тюрьмы не пускали. А сегодня перед ними…

Машину повело на ухабах и вынесло на обочину. Рохальский чертыхнулся. Водитель справился с управлением, и под колесами снова зашуршал асфальт. В Шереметьево они подъехали, когда уже подходила к концу регистрация на рейс Москва – Рим. Простившись на бегу с Рохальским, Салмыков в последний момент проскочил в зону контроля и досмотра, после суматохи с багажом и проверки документов занял место в лайнере. Оставшись один на один со своими мыслями, он ломал голову в поисках выхода из форс-мажорных обстоятельств, вызванных срывом контракта с «Трейд Корпорейшн» и искал убедительные аргументы для Раздольнова. Голова шла кругом от различных комбинаций, устав от них, Салмыков погрузился в сон и проснулся, когда самолет уже заходил на посадку.

Несмотря на глубокую ночь, римский аэропорт кипел и бурлил. Людская река подхватила Салмыкова и выплеснула в зал. Он пробился через толпу встречающих к информационному табло, там его ожидали представитель ЗАО «Титан» в Западной Европе Юрий Новоселов – бывший крупный партийный функционер, а также давний, проверенный партнер в Италии Бруно Корризи. Они встретили Салмыкова крепкими объятиями и проводили к машине.

Конец ознакомительного фрагмента.