Окаянные девяностые
Шрифт:
На рассвете их разбудил хозяин дома. Не успели они позавтракать, как во дворе собралась компания местных «братков». Среди них находился Сафа. Несмотря на то, что с товаром – редкоземами у него не сложилось, он не расстроился и решил прокатиться с уральцами до переправы на Волге. После короткой суматохи джип с Сафой выехал со двора. Вадим пристроился за ним и, выехав на трассу, прибавил скорость. Позади остались пригороды Йошкар-Олы, и дорога нырнула в густой лес. Водитель Сафы давил на газ, и Вадим с трудом поспевал за ним на тяжелогруженом камазе. Спидометр отсчитал
Из утренней дымки проступила белокаменная церквушка. Казалось, она была создана из хрустально-чистого волжского воздуха, бесконечной синевы неба и, подобно облачку, парила над переливающейся серебром безбрежной водной гладью. Лучи восходящего солнца отражались от ее золоченых куполов и яркими искрами рассыпались в лениво набегавшей на берег волне. Эта фантастическая огненная река слепила глаза и постепенно угасала в темной громаде обрывистого правого берега. Над ним, привольно раскинувшись по холмам, угадывался небольшой городок из ветряных мельниц, церквей и старых купеческих домов. Машины съехали к пристани, и вся ватага высыпала к воде. Сафа указал гостям на противоположный берег Волги и с гордостью объявил:
– Видите, вон там наша знаменитая Кузьма!
– А чем она знаменита? – заинтересовался Сергей.
– Ну ты и темнота.
– Так просвети!
– Про Нью-Васюки, небось, слыхали? – напускал тумана Сафа.
– Эт где, в Америке? – здесь уже любопытство проснулось у Вадима.
– Какая еще Америка? Ну вы, уральцы, даете! – не переставал удивляться Сафа, снова обратил их внимание на противоположный берег и спросил:
– Видите дорогу у самого большого ветряка?
– Какую, их три? – уточнил Сергей.
– Та, шо проходит у самого ветряка.
– А, вижу, и чо? Я таких своей задницей столько утрамбовал, что тебе, Сафа, и не снилось, – отмахнулся Вадим и потерял интерес к Кузьме.
– Э-э, братан, эту дорогу трамбовала не какая-то там задница, а знаменитая задница.
Вадим обиженно засопел. Сергей, чтобы разрядить обстановку, предложил:
– Братаны, перед тем как разъехаться, может дернем по сто грамм с прицепом.
– Сам Бог велел! – живо поддержал его Дема, достал из багажника одеяло и расстелил на траве.
На нем, как по волшебству появились стаканы, бутылка неизменной «фокинской» водки с интригующим названием «Мужские тайны» и арбуз. Дема разлил водку по стаканам, и Сафа поднял тост. Против удачи никто не возразил. Сергей с Демой присоединились к Сафе. Вадим довольствовался арбузом и вяло глотал сочную мякоть. Ему не давала покоя загадочная Кузьма и задница местной знаменитости. Помявшись, он решился спросить:
– Сафа, Дема, так хто прояснит дело с Кузьмой и этой самой, ну, задницей?
Они переглянулись. Сафа хмыкнул и снова заговорил загадками.
– Базарить долго, хто такой Остап, думаю, нет смысла?
– Знамо дело, ваш смотрящий. Сова чо-то про него говорил, – проявил осведомленность Сергей.
– Ха-ха! – рассмеялся Дема.
Сафа же сохранял серьезный вид и,
– Эх вы, лапти уральские!
– Ну чо так сразу, лапти. Я твою Кузьму так в первый раз вижу, – заворчал Сергей.
– Ладно, про Остапа не знаете, то хоть про Бендера слыхали?
– О, так это же 12 стульев! – вспомнил Вадим.
– А причем тут дорога у ветряка? – Сергей никак не мог взять в толк, что могло связывать бессмертного героя Ильфа и Петрова – Великого Комбинатора Остапа Бендера, Кузьму и дорогу.
– А при том, Серега, – Сафа не стал больше мучить загадками уральцев и раскрыл тайну. – В нашей Кузьме снимали кино 12 стульев. И ту дорогу у ветряка Остап проложил своей задницей, когда смывался после матча века с местными шахматистами.
– Точно, это же был, Бендер! Он тогда спер ферзя у Крамарова! И чо, это было в Козлодемьянске? – все еще не мог поверить Вадим.
– В Кузьме, чайник! Только не вздумай брякнуть такое на той стороне! Местные пацаны за козла порвут тебя как Тузик тряпку, – предупредил Сафа и рассмеялся.
Ему вторил Дема. Их смех заглушил сиплый гудок трудяги буксира, он притащил к пристани паром. Вадим с Сергеем, попрощавшись с Сафой и Демой, забрались в камаз и съехали к переправе. Там к ним присоединилось несколько деревенских колымаг, десяток пассажиров, и буксир, степенно попыхивая стареньким движком, потащил паром через Волгу. Переправа заняла около получаса. Съехав на пристань, Вадим направил камаз на дорогу, ведущую к знаменитому ветряку, миновал клуб, где разыгрывалась шахматная баталия Бендера с местными любителями, от которых ему вместе с Кисой Воробьяниновым пришлось спасаться позорным бегством, и свернул на трассу Чебоксары – Нижний Новгород.
Через несколько минут провинциальный волжский городок, раз в год собирающий на фестиваль «Бандериады» неунывающих поклонников таланта Великого Комбинатора, скрылся за холмами. Козьмодемьянск оказался несчастливым местом не только для Бендера, но и для Сергея с Вадимом. На тринадцатом километре у камаза вышли из стоя тормоза. Ремонт растянулся не на один час, и в путь они тронулись, когда день подошел к концу. Лучи заходящего солнца скользнули по верхушкам дубов, слабым отблеском отразились на затрепетавшей листве осин и погасли. Спустя мгновение, вечерние сумерки наползли на дорогу, и в кабине камаза запахло бодрящей свежестью леса. Сергей с наслаждением потянулся. Вадим закурил и утопил педаль газа.
Камаз бодро наматывал километры, позади остался крутой подъем, свет фар выхватил из темноты милицейский УАЗ и два силуэта в форме. Один из них повелительно махнул жезлом. Вадим ударил по тормозам и чертыхнулся:
– Вот же блин! И откуда они только взялись?
Сергей выглянул из кабины и процедил сквозь зубы:
– Топает, гад, разденет до трусов.
К ним вразвалочку, похлопывая жезлом по сапогу, приближался милиционер. Его напарник топтался у кузова камаза. Вадим, еще раз вспомнив близких и дальних родственников милиционеров, достал из папки путевку, накладные и деньги.