Охотницы
Шрифт:
— Мне послать за доктором?
— Он не поможет.
Я поворачиваю голову, и его пальцы соскальзывают с моей щеки на ключицу, под ожерелье с сейгфлюром.
— Значит, это от фейри. Так ведь?
Я позволяю себе отдыхать рядом с ним, поскольку не способна ни на что другое. Я слишком слаба, чтобы оттолкнуть его.
Я киваю.
— Одна из гончих.
— Понятно.
Что ему понятно? Он предложил сердце и руку женщине, которая всегда будет изранена, окровавлена или в синяках. Я никогда не избавлюсь
Я поворачиваю голову и встречаюсь с Гэвином глазами.
— Я не хочу выходить за тебя, — шепчу я. — Это ужасно с моей стороны?
— Вовсе нет, — тихо говорит он. — Я тоже не хочу на тебе жениться.
Глава 24
Я просыпаюсь рывком, отчаянно пытаясь вдохнуть и барахтаясь в промокших от пота простынях. Чьи-то руки грубо хватают меня за плечи и прижимают к подушкам.
Я потрясенно смотрю на Киарана. Вкус его силы мягко оседает у меня на языке, ничуть не поглощая. Черты его лица теряются в сумраке, едва видимые в тусклом свете уличных фонарей, что проникает в открытое окно. От него пахнет вереском и весной — с намеком на свежесть дождя от мокрой одежды, в которой он прижимается ко мне.
— Ты что тут делаешь?
Во рту у меня пересохло. Говорить и даже двигать губами было больно.
— Я же сказал, что вернусь.
Я сглатываю. Горло ощущается так, словно его исполосовали ножами.
— Ты сказал, что навестишь меня, а не атакуешь.
Киаран отпускает меня.
— Я пытался тебя разбудить. Ты металась во сне и раздирала раны.
Я дотягиваюсь до кнопки у кровати, и лампа возле двери со щелчком включается. Мягкий свет заполняет комнату и окутывает сияющую кожу Киарана нимбом чистого золота.
Мой взгляд задерживается на его губах, и я думаю о сегодняшнем дне. О том, как он гладил шрам на моей спине, как мое тело прижималось к его телу после нашей битвы…
«Нет, не думай об этом!»
Мне нужно отодвинуться от него. И как можно дальше! Я сбрасываю покрывало с ног и пытаюсь встать. Получается только со второй попытки. Спотыкаюсь, но мне удается удержаться на ногах, схватившись за столик у кровати.
— Итак, — дрожащим голосом выдаю я, — ты здесь. — Я снова смотрю на него и теряю способность связно мыслить. — В моей… спальне.
О черт! О черт, я совершенно не продумала этого, когда он сказал, что придет сюда. Подобных ситуаций мои уроки этикета не покрывали. В книге мисс Эйнсли не было главы «Что нужно делать, когда джентльмен посещает леди в ее личной комнате».
Киаран устраивается на кровати — на моей кровати! — и рассматривает меня со своим привычным нечитаемым выражением. Его не должно было тут быть. Он наверняка знает, что люди не ночуют вот так…
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает он.
— Отлично.
А
— Чай! — выпаливаю я, ухватившись за первый пришедший на ум отрывок уроков мисс Эйнсли. — Ты любишь чай? Хочешь, я его заварю? Я всегда пью чай со своими гостями.
О господи, да что со мной не так?
— Кэм…
— Не говоря уж о том, — продолжаю я, не в силах остановиться, — что в моей спальне постоянно бывают гости. Которые мужчины. Э… То есть фейри. — Я взмахиваю рукой в сторону гардеробной. — Кроме Деррика, который… ушел.
Черт побери, мне не стоило отсылать Деррика. В предвкушении прибытия Киарана я велела проверить, не появилось ли у его связных новой информации относительно baobhan s`ith, а на такие задания у пикси, как правило, уходит вся ночь. А ведь он мог бы быть здесь, мог велеть Киарану подняться с этой чертовой кровати и наложить мне швы.
— И он, знаешь ли, будет отсутствовать довольно долго. — Я хватаюсь за столик, чтобы удержаться на ногах. — Так что…
Проклятье, я даже думать связно не могу!
— Мне жутко жаль, но я забыла, о чем говорила.
Киаран лениво перекатывается с боку на бок, происходящее его явно развлекает.
— Мы одни, без этого надоедливого пикси, — говорит он. — И ты спрашиваешь меня о чае по причине, которую я не могу разгадать.
Одни… Кто знает, что я могу натворить, учитывая, что со мной не так. Я могу сделать нечто смехотворное или что-то, о чем пожалею. Ну, пожалею больше, чем о том, что уже наговорила.
Меня пронзает внезапным холодом. Я обхватываю себя руками и, спотыкаясь, иду к камину. Зубы стучат. Тепло — вот что мне сейчас нужно. От тепла все станет лучше. Я тянусь к выключателю, чтобы зажечь камин, но пальцы онемели и не слушаются.
Ноги подгибаются, но Киаран оказывается рядом. Он обхватывает руками мою талию и, застыв, смотрит на меня. Боже, какие у него потрясающие глаза! Я вижу каждую искру, каждую сияющую в них звездочку.
— У тебя глаза светятся, — бормочу я. — Ты знаешь, что они светятся? Как чертов уличный фонарь.
— Мне воспринимать это как комплимент или как критику?
— Как наблюдение.
Мягкий вздох едва не срывается с моих губ, но я вовремя себя одергиваю. Да что за ерунда? Я очарована феей?
— Отпусти меня, — говорю я, прежде чем успеваю всерьез задуматься над этим.
Я пытаюсь оттолкнуть Киарана. Если я очарована, мне лучше держаться подальше от него. Что, если я превращусь в бездумное чудовище и начну его лапать?
— Насколько я вижу, ноги тебя не слушаются, — говорит он. И на миг прикасается ладонью к моему лбу. — И лихорадка сильнее, чем раньше. Мне нужно вынуть шипы.
Как может быть лихорадка с температурой, когда мне так жутко холодно? Мне отчаянно хочется прижаться к нему, обхватить руками. Он такой теплый. Нужно отстраниться. Нужно. Я не могу.