Охотницы
Шрифт:
Sluagh проскальзывает под нами, все еще осторожничая. Я тянусь в среднее отделение и вытаскиваю холщовую сумку, одновременно вынимая пистолет из кобуры.
— Айлиэн… — говорит Гэвин.
Sluagh поднимается, готовясь к атаке. Я улыбаюсь Гэвину и дышу так тяжело от убийств, что мои легкие едва не взрываются.
— Позаботься о моем малыше.
Он моргает.
— Прошу прощения?
— О моем орнитоптере.
Я встаю на сиденье и бросаюсь в небо. Воздух ревет вокруг меня.
Я держу пистолет перед собой и, падая, целюсь в голову sluagh.
«Теперь спокойно».
Я спускаю курок.
Sluagh взрывается в облаке электричества и тумана. Холодная, густая дымка окутывает меня. Я пролетаю ее насквозь, и лед покрывает мою кожу и волосы.
Я тяну шнур, прикрепленный к рюкзаку на моей спине. Шелковый материал раскрывается и дергает меня в небо. Я закрываю глаза, заталкиваю пистолет в кобуру и скольжу над водой. Море плещется внизу, ритмичное, успокаивающее. Мягкий ветер гладит мои щеки, пока я спускаюсь.
Я наслаждаюсь последним спокойным мгновением, ощущая, как сила фейри омывает меня, щекочет под кожей тихим электрическим током, который находит путь сквозь мое тело. Я позволяю себе расслабиться в комфортных объятиях парашюта и слушать волны, шипение ветра, шорох дождя.
Пока мне не остается ничего, кроме как рухнуть в воду. Я хватаюсь за лямки парашюта и подтягиваюсь, опускаясь так низко к поверхности, как только осмеливаюсь, а затем отстегиваю его.
Я пролетаю несколько футов, и вода ощущается твердой, как камень, и такой холодной, что я едва не глотаю ее от неожиданности. А затем меня тянет вниз, вниз и вниз вечно изменчивым течением Форта.
Я борюсь и выныриваю на поверхность глотнуть воздуха, открыть глаза и посмотреть на низкие, тяжелые тучи, на продолжающийся дождь. Я едва могу пошевелиться, но заставляю ноги двигаться, чтобы любым способом удержаться на плаву. Я борюсь с течением. Мои ноги болят и немеют. Я глотаю соленую воду, которая вызывает тошноту, и меня вновь затягивает глубина.
Я выбиваюсь наверх и отчаянно оглядываюсь в поисках берега. Неподалеку от меня каменистый пляж.
Доплыть туда — просто пытка. Тяжелое, пропитанное водой платье тянет меня под воду и путается вокруг ног. Это помеха, испытание моей силы. И я выдерживаю его, выплывая при помощи начинающегося прилива, а затем выползаю на животе по острым камням пляжа и наконец оказываюсь на суше.
Я выкашливаю воду из легких и перекатываюсь на спину. Дождь падает мне на лицо, стекает по щекам. Я прижимаю ладонь к груди и чувствую, как ровно колотится сердце.
«Жива. Все еще жива».
Я наблюдаю, как тучи скользят надо мной, и от их скорости кружится голова. Не знаю, сколько я там лежу. Время перестает существовать. Меня интересует только орган, размеренно бьющийся под моими пальцами.
— Айлиэн!
Я
— Айлиэн, слава Богу! — Он падает рядом со мной на колени. — Ты ранена?
— Нет, — хриплю я, слизывая с губ соль. — Но пару минут полежу. — Слова получаются смазанными. — Видишь? Меня сложно убить.
Гэвин тихо ругается, стаскивает камзол и укрывает меня.
— Если смерть когда-нибудь придет за тобой, то только по твоей же собственной глупости.
— Вода холодная, — говорю я.
— Это потому, что ты в ней лежишь.
Он пытается на меня не кричать. Сочувственный, джентльменский подход к женщине, которую он, без сомнения, считает сумасшедшей.
Я лениво улыбаюсь и смотрю, как его светлые кудри прилипли к воротнику грязной рубашки. Воспоминание мелькает само собой: о том дне, когда он уехал в Оксфорд. Глупая клятва, которую я себе принесла: когда Гэвин вернется, он никогда уже не будет воспринимать меня как вторую сестру.
Мысль об этом заставляет меня рассмеяться.
— Знаешь, я писала тебе, пока тебя не было.
Господи, зачем я это говорю? Мой разум мутится, я не могу сосредоточиться. Наверное, из-за холода.
Гэвин потрясенно смотрит на меня.
— Прошу прощения?
— Письма. Пять писем.
— Я никогда не получал этих писем.
Я снова смеюсь, и смех получается пьяный, а потом ерзаю на острых камнях. Волна накатывает и снова полностью накрывает мои ноги, но я все еще не собираюсь шевелиться. Кажется, я потеряю сознание, если двинусь с места.
— Я их не отправляла.
— И что в них было?
— Дорогой Гэвин. — Мои зубы стучат, отбивая слова. — Сегодня я нечаянно размазала чернила по губам. Я думала о тебе.
— Ты этого не писала.
— Писала. — Я улыбаюсь. — Если бы я писала тебе сегодня, вышло бы так: «Дорогой Гэвин, сегодня я спасла тебе жизнь. Пожалуйста, вспомни об этом, прежде чем меня отчитывать».
Он подтягивает меня в сидячее положение. Накатывает еще одна волна, и я начинаю неконтролируемо дрожать. Зубы стучат так сильно, что болит челюсть.
— Насколько я помню, — говорит он, плотнее укутывая меня камзолом, — ты бросилась на меня сзади.
— И что?
— Откуда мне знать, что я действительно был в опасности? Возможно, ты просто хотела пообниматься.
Я прищуриваюсь.
— Предаемся мечтаниям, лорд Гэллоуэй?
— Сейчас я мечтаю опустошить пару графинов. Выпивка мне не повредила бы. — Он смотрит на летательный аппарат. — Полагаю, в твоем орнитоптере виски нет.
— Я не пью за рулем. А если бы и пила, с тобой не поделилась бы.
— Гарпия.
— Хам. Я все еще сижу в воде.
— Хочешь, чтобы я помог тебе встать?
Мои ноги, скорее всего, не выдержат. На то, чтобы доплыть до берега, ушло слишком много сил, и я сомневаюсь, что после такого тело будет меня слушаться.