Охотницы

Мэй Элизабет

Туда… вокруг… наружу. Вот отверстие. Я отслеживаю движения, пока не запоминаю, пока не уверена, что идеально подгадаю время. И в ту секунду, когда появляется отверстие, я отпускаю веревку и позволяю себе упасть.

Оказавшись в воздухе, я закрываю глаза. Первый, о ком я думаю, — совершенно безо всякой причины! — это Киаран. Его редкая почти-улыбка, краткие, едва уловимые признаки уязвимости, которые он выказывает, когда ненадолго утратит контроль.

Мое тело врезается в металл шестерни неизящной кучей.

«Дьявол и черти его, как больно!»

Я

поднимаюсь на ноги и балансирую на краю шестерни. Она вращается, и я замечаю еще один проем, под которым можно рассмотреть деревянный пол часовой башни. Еще одно падение, не так уж и высоко. Я изучаю стены шахты, чтобы найти хоть что-то, что позволит мне слезть.

Несколько металлических скоб торчат из внутренней стены башни. Когда шестерня поворачивается снова, я прыгаю. Мои руки хватаются за одну из скоб, я рывком посылаю тело на вторую, затем на третью и падаю на деревянный пол, гася инерцию ногами. Зубы громко щелкают от столкновения.

Впервые я благодарна Киарану за бесконечные тренировочные бои. Если бы он не гонял меня так беспощадно, я не смогла бы прыгать с часовых башен и игнорировать боль от падения. Я встаю, как он всегда велит.

Служебная дверь там, где я и предполагала. Со второй попытки мне удается ее вышибить — петли стонут, дерево трескается. Пыль летит в лицо, когда я выныриваю наружу и втягиваю холодный ночной воздух.

На той стороне дороги я замечаю постамент с белым памятником, поставленным в честь сэра Вальтера Скотта на краю Нор-Лох. Принцесс-стрит, наконец-то!

— Почти на месте, — бормочу я.

Ноги протестуют, но я бегу к площади Шарлотты. Дождь припустил сильнее и стекает с волос мне на лоб, а я бегу мимо кирпичных белых зданий с узенькими фасадами. Дыхание перехватывает, когда дымная сухость вновь наполняет мой рот. Гончие воют снова, очень близко. Я не думала, что они догонят меня так быстро, а мой огнемет под таким дождем потеряет свою эффективность. Но у меня все еще есть пистолет.

Я выдергиваю оружие из кобуры. Шипы токопровода поднимаются, разрядник раскрывается цветком, я разворачиваюсь и целюсь в точку, от которой вкус во рту начинает жечь язык. Молясь, чтобы инстинкты меня не подвели, я спускаю курок.

Невидимая гончая вопит, и я победно улыбаюсь, глядя, как электричество змеится, очерчивая невидимую цель. Я бы насладилась убийством, будь у меня время.

Я бегу по улице, тяжело дыша, и вид орнитоптера придает мне сил мчаться быстрее. Гэвин уже внутри.

— Айлиэн!

Он явно рад видеть меня.

Я сдергиваю арбалет и сумку со спины и забрасываю в кабину. Затем прыгаю на кожаное сиденье, щелкаю тумблерами, заводя аппарат, и вжимаю педали в пол — для скоростного взлета. Орнитоптер быстро поднимается, мощно хлопая крыльями.

Внизу под нами воют гончие, их разочарование эхом разносится по площади. Надеюсь, Деррик и Киаран с ними справятся, раз уж я не смогла.

Дождь барабанит по крыльям, когда мы поднимаемся над площадью Шарлотты. Я запрокидываю лицо навстречу каплям и делаю

долгий вдох.

Мы парим в хмуром небе над Эдинбургом. Тучи окутывают здания Нового города, но оранжевый свет фонарей все еще виден. Воздух здесь холоднее, сырости больше. Она пропитывает мое грязное платье, и я дрожу.

Я смотрю на туманный город внизу и даю возможность мышцам расслабиться. Потом закрываю глаза, позволяя машине уносить меня все дальше от ответственности и сломанной печати, которая угрожает жизням всех, кто мне дорог.

Некоторое время спустя мы поднимаемся над Литом, и мерное покачивание машины успокаивает меня. Хлопанье крыльев отдаленно напоминает пульс, размеренный и негромкий.

Шшух-шух, шшух-шух…

— Спасибо, — говорю я Гэвину, когда дыхание успокаивается. — За то, что помог.

— Всегда готов прийти на помощь леди в затруднительном положении, — отвечает он. — Это мой долг как джентльмена.

Я смотрю на него с улыбкой и откидываюсь на сиденье.

— Они искали тебя, — тихо говорит он. — Именно тебя, я прав?

Здесь, наверху, так тихо, почти нет звуков, кроме дождя и хлопанья крыльев. Я выкручиваю штурвал к Форсу и изучаю мачты кораблей, проступающие сквозь туман.

— Айе.

— Ты не Видящая, — говорит он.

По лицу Гэвина невозможно ничего прочитать. Я жалею, что не могу подслушать его мысли. Это помогло бы решить, сколько я могу ему рассказать, какой опасности могу его подвергнуть.

Гэвин смотрит на спокойное море тумана, дыхание у него ровное.

— Я больше ни черта о тебе не знаю, верно?

Глотать мне больно. Горло сжимается, и я думаю, что могу подавиться своим ответом.

— Я та же, кем была всегда.

Не знаю, почему мне так хочется солгать ему. Гэвин видит фей, он знает, что они делают с людьми. Он помог мне и сильно рисковал сам. И все же я хочу, чтобы он смотрел на меня как раньше, на балу, до того момента, когда Деррик вернулся из кухни, без вопроса во взгляде. С уверенностью, что я именно та женщина, которую он оставил два года назад.

Вместо этого я сижу в темной летающей машине, на мне остатки платья, покрытые кровью и грязью. Я потеряла счет фейри, которых только что уничтожила. Я испорченная леди, которая сделала свой выбор. Вот кто я, ночная тварь, которая пирует на смерти и разрушении.

— Нет, — говорит он. — Ты не та же. Так что ты такое, Айлиэн? После того, что случилось, я имею право знать.

Я снимаю огнемет с руки и сдергиваю перчатку. Бросаю их назад, в кабину орнитоптера. Что ты такое? Я недостойна теперь даже «кто». Он, наверное, считает, что я ничуть не лучше тварей, на которых охочусь.

— Я человек, — огрызаюсь я. — Вот что я такое. Как и ты.

— Как и я? — говорит Гэвин. — Я никогда не мог двигаться с их скоростью. Я не могу так драться. Ты убивала этих существ без… — Он резко втягивает воздух. — Прости, я не хотел, чтобы это звучало как обвинение.