Охотницы
Шрифт:
C`u s`ith выгибается, пытаясь запустить зубы мне в руку. Сейгфлюр жжет гриву на шее фейри, вонь горелого меха и плоти забивает мне ноздри. Я отворачиваюсь и усиливаю натяжение импровизированной гарроты из репейника, пока тело гончей не начинает слабеть. Мышцы расслабляются, когда она снова пытается схватить воздух.
Убедившись, что она достаточно ослабела и не сможет драться, я сдергиваю удавку, разжимаю фейри пасть и, чтобы не передумать, сую туда ожерелье.
В тот
Я соскальзываю с c`u s`ith, и ее сила наполняет меня. Освобождение. Оно словно свет, радостное ощущение полета, невесомости и парения над миром. Подальше от боли, вины, смерти — в место, где я наверняка больше не испытаю боли. Я поднимаюсь, пока хватает кислорода, пока…
— Айлиэн? — шепчет голос.
Если бы я стояла, то упала бы. Боль и ярость снова в моей груди, вернулись воспоминания и вина. Они прячутся в пропасть во мне, и легкий восторг полета исчезает вместе с ними.
Я открываю глаза и вижу, что надо мной стоит Гэвин. Он облегченно вздыхает.
— Я думал, ты умерла.
— Меня довольно сложно убить.
Он берет меня за руку.
— Я гордился своим спокойствием, — говорит он, и дыхание дается ему с очевидным усилием. — И тем, что редко срываюсь в истерику. Но раз уж ситуация этого требует… Какого дьявола это было?
— Я убила c`u s`ith. Ты не мог этого не заметить.
— Когда ты сказала, что не собираешься бежать, я решил, что у тебя есть план. Я не думал, что этот план представляет собой битву до смерти.
— А как еще?
Я вскрикиваю от боли, когда Гэвин помогает мне встать.
— Ты ранена, — говорит он, поднося мою руку к глазам, чтобы оценить раны.
Он смотрит на пальцы, которые располосовали зубы c`u s`ith. Там будут мои новые шрамы.
Я смотрю на комнату и вздрагиваю, оценив ущерб.
— Прости за кабинет. Меня удивляет, что никто еще не прибежал на шум, который мы тут подняли.
Мебель сломана. Деревянные обломки смешались с битыми стеклами из окон. Вся коллекция из шкафов рассыпана по комнате. Единственное, что уцелело, — это камин, дрова в котором все так же продолжают гореть. Можно считать достижением то, что я в него не попала.
— Там почти не слышно, что происходит в этой части дома, — говорит он. — И я уверен, что нам помогла музыка. Никогда меня так не радовало решение матушки нанять оркестр. — Он смотрит под ноги, где лежит невидимая мне мертвая гончая. — По крайней мере они не смогли услышать его. Я был уверен, что этот проклятый вой разорвет мне барабанные перепонки.
Гэвин внимательно
Я говорю:
— На самом деле это был не вой — это сила гончей. Просто человеческие уши интерпретируют ее как звук… Ой!
Это он ткнул пальцем в чертову рану.
— Прости. Рана выглядит глубокой.
— Вот и не ройся в ней! — не сдерживаюсь я. — Она просто адски болит. У тебя есть сшивальщики?
— Матушка их не держит.
Я вздыхаю.
— Конечно же, не держит.
— Неужели тебя ничуть не беспокоит то, что случайный фейри атаковал нас и что ты истекаешь кровью в моем кабинете?
— Не беспокоит. Это не первые царапины, которые я заработала, и, уверяю тебя, далеко не самые худшие.
Он моргает.
— Знаешь, я не нахожу это достаточно утешительным.
— Я и не намеревалась тебя утешать.
Я отталкиваю его и нетвердо шагаю к перевернутой кушетке, чтобы присесть.
— Я рассказал тебе свой секрет, — говорит Гэвин. — Но ты свою тайну мне не открыла. Что еще ты скрываешь?
Он подходит и сжимает мою руку в перчатке. Я прикусываю губу, чтобы не закричать, потому что укусы болят невыносимо. Гэвин сует руку в карман брюк и достает носовой платок.
Он смотрит на меня, бинтуя рану.
— Разве это не гнетет тебя? — спрашивает он. — Мне было тяжело.
Мы играем свои роли, притворяясь людьми, которыми были когда-то. Мы оба неким образом сломаны, но разница в том, что я убийца. Во мне живет тьма, которой не обладает он.
— Я не могу сейчас об этом думать, — говорю я. — Если я…
Гэвин резко оборачивается к окну.
— О… — говорит он.
Слабый привкус имбирного хлеба и сладости щекочет мой язык.
— Деррик, — говорю я.
— Я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь, — произносит Гэвин в пространство и смотрит на меня. — Это твой пикси, ты с ним и общайся.
— Деррик, покажись. Я тебя не вижу.
Деррик появляется в тот самый миг, когда Гэвин говорит:
— Что?
Пикси летит ко мне.
— Я ждал в саду, а потом мне показалось, что я услышал c`u s`ith, я прилетел сюда проверить и…
Он начинает лопотать на собственном языке, словно совершенно забыл, что нужно говорить на английском. Его крылья почти не видны и движутся с громким жужжанием.
— Повтори последнюю часть по-английски, — говорю я.
— Их там целая армия, — выпаливает он. — И они уже практически здесь.
Глава 18
Боль от ран исчезает почти сразу. Достаточно лишь обещания битвы, и словно мягкий свет струится по моему телу. Снова охота, снова погоня…
— Сколько? — спрашиваю я.
— Два десятка, — говорит Деррик. — Может, три.
Я на краткий миг закрываю глаза. Оружия, которого я взяла с собой, недостаточно для такого количества врагов.