Охотницы
Шрифт:
Кабинет слабо освещен, в нем едва уловимо пахнет древесным дымом и сигарами, которые раньше курил отец Гэвина. Вся мебель сделана из красного дерева и обшита красной кожей. Витражные окна в конце комнаты выходят на сад. Рядом с ними до самого потолка поднимается книжный стеллаж, заполненный старыми книгами о природе, которые коллекционировал его отец.
Светлые волосы Гэвина блестят в свете камина, у которого он сидит. Жилет и перчатки он снял, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты.
Я пытаюсь не смотреть на него. Я никогда
— Я ненадолго, — говорю я. — Мне нужно вернуться к следующему танцу.
Он поднимает бокал и осушает его.
— Знаешь, — говорит он, — прошло довольно много времени с тех пор, как я выполнял общественные обязанности, но не припоминаю, чтобы леди носили с собой ручных пикси.
Меня снова поражает напоминание о том, что он Видящий. Я никогда раньше таких не встречала. Деррик рассказывал, что они настолько редки, что он считал их вид вымершим.
— Он не все время меня сопровождает. Слишком неуправляемый.
Гэвин поднимается, раскрывает деревянный шкаф, чтобы достать графин, и наливает себе очередную порцию виски.
— Для такого малыша у него крайне громкий голос. Он чуть не оглушил меня.
— Думаешь, это было громко? — Я смеюсь. — Тогда молись о том, чтобы не услышать его в расстроенном состоянии.
— Что ж, — медленно говорит Гэвин, — по крайней мере я знаю, что делать, если такое случится. Я брошу ему банку меда и побегу со всех ног.
— Нужно попробовать в следующий раз.
Кажется, он довольно неплохо это воспринял. Потом я замечаю, как дрожит его рука с бокалом виски.
— Ты в порядке?
Гэвин залпом осушает бокал и наливает себе еще.
— Пикси меня удивил. Я никогда не видел фейри так близко. Стараюсь держаться на расстоянии.
Он допивает очередной бокал.
Меня беспокоит то, что он наливает себе еще, хотя подобное вполне понятно, учитывая обстоятельства. Гэвин дрожит так сильно, что проливает виски на ковер. И кажется, не замечает этого.
Не в силах вынести подобное зрелище, я отворачиваюсь и снова прослеживаю вышитые линии гобелена.
— А ты… У тебя всегда было Зрение?
— Нет, — тихо говорит он, — не всегда. А у тебя?
Я качаю головой.
— Когда ты узнал?
— Вскоре после прибытия в Оксфорд, — отвечает он. — Я не шучу, когда говорю, что жалею о своем отъезде.
— Что произошло?
Он довольно долго молчит.
— Пневмония, как сказал врач. Во время болезни проявилось мое Зрение. — Он горько смеется. — Я думал, что у меня галлюцинации от лихорадки, но когда я поправился, это не исчезло.
Я отлично знаю, что это означает. Во время болезни Гэвин некоторое время был мертв.
В горах это называют Вторым Зрением, taibhsearachd.
Если его спасают, он становится taibhsear, Видящим. Одним из проклятых. Такого я не пожелала бы и злейшему врагу.
— Никто не сказал мне, что ты болел.
— Никто и не знал. — Я хмурюсь, и он добавляет: — Я не мог писать. Ни тебе, ни Кэтрин, ни матушке. Что бы я сказал? Что вместо обучения половину времени трачу на изучение предрассудков и всякой чепухи, пытаясь выяснить, что со мной не так?
— Но возможно, тебе стоило вернуться домой…
— Да, отличная идея, — говорит он, кривясь в гримасе. — И что я тут нашел? Моя старая подруга одержима пикси, несмотря на довольно тревожащий факт, что фейри убивают людей без малейшего сожаления.
Я отворачиваюсь от гобелена.
— Деррик мой друг.
— У фей нет друзей, — отрезает он, грохая бокалом о стол, и я подпрыгиваю от изумления. — Этот пикси предаст тебя. Это в его природе. Они монстры. Я видел…
Гэвин замолкает и качает головой.
Тишина все продолжается, наполняясь лишь треском огня в камине. Я могу сказать, что знаю, какие ужасы он видел, потому что сама их видела.
Я сажусь на кожаный диван напротив.
— Скажи, зачем ты просил меня прийти.
— Айлиэн…
— Скажи, — повторяю я и тянусь, чтобы взять его за руку, но останавливаюсь. — Ведь не только затем, чтобы меня отчитать.
— Нет. — Его пальцы кружат по краю бокала, по рисунку на гранях. — Чтобы тебя предупредить. Если ты оставила этого пикси, то уже слишком связана с их миром. Тебе нужно немедленно от него отдалиться.
Немедленно отдалиться…
Для этого слишком поздно. Я никогда не выберусь из этой реальности, даже если захочу. Они найдут меня, выследят и будут гнать до конца земли, потому что я единственная из всех живущих, кто может с ними сражаться. Гэвин не знает, что я завязана в этом до смерти.
— Каково это для тебя? — шепчу я.
Он смотрит в огонь камина, избегая встречаться со мной взглядом.
— Я вижу убийства до того, как они произойдут, вижу события так, словно нахожусь там. — Он наконец смотрит на меня. — Я чувствую, что они делают, снова и снова. И каждый раз умираю.
Я сглатываю комок в горле. Я знала, что у Видящих есть видения, но не представляла, насколько реальными они могут казаться. Я никогда не видела Гэвина таким загнанным, уязвимым и совсем одиноким. Никогда.