Охотницы
Шрифт:
Я встаю, и Деррик следует за мной к стене, молча наблюдая, как я нажимаю на кнопку, чтобы показалась карта.
— Где?
— Глазго. Дважды.
Так близко… Учитывая, с какой скоростью перемещается baobhan s`ith, она будет здесь в течение нескольких дней, до того, как случится затмение в день зимнего солнцестояния. Господи, если бы я убила ее раньше, не пришлось бы выбирать, какая из битв важнее! Я достаю шпильку из кожаного мешочка и вкалываю ее рядом с другой, уже пометившей Глазго. Шпилька с прошлого года. Она сделала почти полный круг по стране, остался только Эдинбург.
Я повязываю
Вернувшись к рабочему столу, я возобновляю работу над огнеметом, сосредоточившись на нем больше, чем когда-либо. Я присоединяю один конец клапана к металлической пластине, а другой — к резервуару с горючим.
— Можешь поджечь кусочек ткани и принести мне?
Деррик смотрит на меня пару секунд, трепеща крыльями. Золотой ореол начинает распространяться вокруг него. Затем он слетает со стола к камину, вытаскивает из своей сумки ленточку и окунает в огонь. Я ставлю пластину на стол и поворачиваю регулятор маленького резервуара с горючим, совсем немного
— Подвесь ее над металлической пластиной.
Он опускает горящую ткань, и за секунду до того, как огонь касается металла, в центре, откуда подается газ, загорается небольшое пламя. Деррик летит к камину, бросает ленту на угли и возвращается обратно, чтобы внимательно изучить мое изобретение.
— Что это? — спрашивает он.
Я поворачиваю регулятор еще немного, и пламя разгорается намного сильнее.
— Мое следующее оружие.
— Фейри не горят, — напоминает Деррик. — Что ты задумала?
Я достаю веточку сейгфлюра из отделения под столом. Для этого изобретения я возьму его намного меньше, чем положила в часы со взрывчаткой. Еще одна такая катастрофа, и город определенно накроет волна паники.
Естественно, Деррик удаляется от чертополоха подальше.
— Позволь мне спросить кое-что, — говорю я. — Как думаешь, что случится, если я смешаю сейгфлюр с виски и подожгу?
Не просто виски. Лучшее виски моего отца. Несколько бутылок старого феринтоша, которые он достает только по особым случаям. Ах, месть сладка…
Деррик улыбается.
— Умно.
Я поворачиваю регулятор, гася пламя, и сажусь работать над конструкцией крепления для руки. Проходит несколько минут или час… Я настолько глубоко погружена в работу, что, когда Деррик окликает меня, подпрыгиваю.
— Есть еще одна причина, о которой я никогда не говорил. — Он скользит по моему плечу и запутывается в волосах. — Я волновался о тебе, когда мы повстречались. Я никогда бы не смог положить такое бремя на плечи кого-то столь юного и страдал бы, если бы меня вынудили. Я до сих пор волнуюсь за тебя.
— Что тебя волнует?
— Что ты будешь делать все, что потребуется, чтобы убить baobhan s`ith, и не важно, какой ценой.
— Тогда зачем ты помогал ее выслеживать? Почему не солгать и об этом?
— Потому что ты достойна мстить, — тихо говорит он. — Я никогда бы не отнял у тебя это. — Он колеблется, наматывая на руки пряди моих волос. — Я сделал неправильный выбор? Знание того, что ты есть, поможет тебе смириться со смертью матери?
Если бы так и было… Я, как предполагается, рождена для этого,
Я поворачиваю голову, чтобы его крылья обдували меня мягким, успокаивающим ветерком. Вместо ответа я говорю:
— Киаран советовал брать тебя с собой, если я буду выходить из дома. Почему?
— Я могу защитить тебя, — говорит он. — И другим фейри не удастся тебя найти.
— Тогда пойдем вместе на завтрашний бал. Там ты сможешь позаботиться обо мне.
— На бал? — сияет Деррик. — Я думал, ты никогда не предложишь. Я люблю танцы!
Я смеюсь и продолжаю работать. Я конструирую всю ночь, решив закончить свой проект. Часы тикают, и я настолько занята, что не готовлюсь к ночной охоте. Я пока что не хочу видеть Киарана. Последовательно конструировать куда проще, чем смириться с тем, что он сказал. Я нахожу успокоение в установке металлических компонентов, наблюдая, как с каждой новой деталью огнемет приобретает форму. Даже когда пламя обжигает пальцы, я продолжаю работать, решив не думать о разговоре в саду.
Я устаю все больше и больше, моя решимость ослабевает, глаза начинают закрываться. И снова в голове звучат слова Киарана, болезненное напоминание, что я рождена для этого. Быть убийцей.
Это то, ради чего ты была рождена, Соколиная Охотница.
Глава 15
Следующим вечером Деррик сопровождает меня на бал у Кэтрин. Я танцую с партнером, одетая в платье серебристо-голубого цвета, покрытое бледной французской кисеей, лишенной пришитых цветов, которые стали так популярны в обществе. Мои рукава из тонкой прозрачной ткани свободно спадают на руки. Белые перчатки длиной до локтя. Волосы собраны назад и закручены локонами, которые спадают на плечо. Мое платье шуршит при каждом шаге.
— Ну и ну! — говорит Деррик. — Не могу поверить, что согласился сопровождать тебя. Забираю свои слова назад. Человеческие танцы такие занудные! Когда он собирается перебросить тебя через голову?
Я улыбаюсь партнеру по танцам, когда беру его за руку по время рила [2] . Я уже забыла его имя — лорд Ф-такой-то. Он почти не говорит со мной, даже когда я пытаюсь вести светскую беседу. На его вытянутом лице застыло угрюмое выражение.
— И когда они начнут подавать чертову еду? — Крылья Деррика бьют меня по уху, когда мы снова собираемся в круг. — Твоя подруга намерена заморить нас голодом, да? Как она может позволять гостям голодать на своем балу?
2
Быстрый шотландский танец.
— Замолчи, — бормочу я в сторону. Я жалею, что взяла его с собой, так же сильно, как он жалеет, что оказался здесь.
— Прошу прощения? — спрашивает женщина, стоящая в риле возле меня, и недоуменно моргает большими голубыми глазами.
— Чудесный танец, — вежливо замечаю я. — Не так ли?
Я хватаюсь за руку лорда Ф, разворачиваюсь, туфельки шелестят по полированному паркету. Стены украшены красивыми гобеленами с пейзажами Шотландского высокогорья, комнату освещают свечи в причудливых канделябрах.