Охотничий меч
Шрифт:
– Ты? Но как ты мог что-то увидеть? – несмотря на обидные слова, Сергей больше не чувствовал раздражения. Растерянность и волнение Мурта были очень созвучны его собственным.
Раэрктах посмотрел на Сергея, поджал губы и удивлённо покачал головой.
– Ты не знаешь? Удивительно... Я ладион, Сергей. Что это значит, по-твоему?
– Ну-у... титул. Означает, что ты глава мельмов.
Мурт слегка отвернулся, смотря куда-то вглубь своих мыслей. На его лице заиграла мимолётная улыбка. Казалось невероятным, что ещё минуту назад мельм был взволнован.
– А ведь ты прав. Сейчас, после стольких лет, это стало титулом. Иногда
Мурт Раэрктах прервался, наклонился и сорвал травинку. Несколько секунд они с Сергеем наблюдали, как игра изумрудных искорок замедляется и замирает медленно тускнеющим финальным рисунком. Аккуратно положив погасшую травинку на землю, мельм продолжил:
– А потом я узнал твой рассказ о произошедшем. Сегодня же, посмотрев на тебя глазами своих братьев, я понял две вещи. Первое – ты единственный видишь что-то, или, по крайней мере, абсолютно уверен, что видишь что-то, имеющее отношение к происходящему. И второе – ты опустошён и совершенно растерян. Из-за первой вещи вторая совершенно недопустима. Поэтому я хочу помочь.
Раэрктах замолчал. Сергей поднял голову и посмотрел в окончательно потемневшее небо. Окружённый мерцанием растений, кусочек черноты обрёл необыкновенную глубину и чёткость. Темнота успокаивала, давая мыслям неспешно течь через притихшую ночь.
– Но как помочь? Расскажешь мне что-то... или дашь посмотреть чьими-то глазами?
Мельм удовлетворённо усмехнулся, будто удостоверившись в чём-то.
– Ты умён. Странно, что многие этого так и не распознали. В моём народе есть учение о том, что полученное знание не представляет ценности по сравнению со знанием... пришедшим. Немного романтично и не всегда удобно, но я считаю, что по мере возможности нужно следовать этому правилу. Тем более что я действительно в замешательстве и не обладаю знанием, которое мог бы дать. Но раз уж ты умён, то я могу попробовать помочь... знанию прийти к тебе.
Обычно такая игра в загадки, очень типичная для эльфов и мельмов, выводила Сергея из себя. Но сейчас атмосфера и уверенный тон собеседника навевали ощущение, что всё идёт так, как нужно.
– И что мы... возьмёмся за руки и начнём петь, призывать космическое знание? – скепсис не оставил Сергея окончательно, но это был весёлый скепсис.
– "Космическое"? А, космос, колоссальное пустое пространство, лежащее за Дымчатой Границей миров? – Раэрктах усмехнулся в ответ. – Странные обычаи у твоего мира – искать знания в пустоте. Хотя, на самом деле, это не смешно – миры связывает многое, гораздо большее, чем видно, и чем многие хотят признавать. Вам снятся волшебные книги и магические вихри, кому-то в других мирах – великие механизмы, способные видеть невидимое и преодолевать Дымчатую
Первым желанием Сергея было спросить "Какого чёрта?" или "Что это была за тварь?", но неожиданно загадка увлекла его. Один вопрос. Очень важный, но необязательно сложный. Необязательно красивый и остроумный – достоинство истины не в красоте и остроумии. Простой вопрос, который задаст и ребёнок. Но как найти нужный простой вопрос? Сергей думал, не ощущая времени, пока знание не "пришло", а точнее, не обнаружилось рядом в почти бессовестной очевидности. "Нужный вопрос – это вопрос, который я сам хочу задать".
– Как... как Лесные Народы видят лес? – произнеся это, он на секунду смутился неловкой формулировки, но после содрогнулся.
Лесные Народы действительно видели лес немного иначе. Правда, никто и подумать не мог, что это может им мешать.
Глаза Мурта Раэрктаха широко раскрылись, он поднёс правую руку к подбородку:
– Невозможно... абсурдно, нелепо... – казалось, он пробует эти слова на вкус, перебирает их перед вопросом Сергея. – Но как просто... Знай, Сергей – очень немногие станут это хотя бы слушать. Причём не важно, принадлежат они к Лесным Народам или нет. То, что ты сказал – абсурд. Я знаю это точно. Но в своей жизни я видел так много и столь многими глазами, что также точно знаю – сейчас я увидел пришедшее знание. И, похоже, одному из этих точных знаний предстоит вскоре умереть. Итак, ты задал главный вопрос, в этом нет сомнений. Задавай остальные.
Сергей удивился, захотел переспросить, но вместо этого произнёс:
– Ты неспроста привёл меня сюда?
Раэрктах молчал, напряжённо глядя на него.
– Ты согласен, что Мерцающая Роща – сердце Леса?
Молчание. Застывшее выражение мягкого детского лица.
– Ты когда-нибудь видел, чтобы здесь появлялись шипы и колючки? Именно это по-настоящему пугает тебя?
Мурт ждал.
– Колючки становились более густыми по продвижении сюда. Здесь они гуще всего?
– Нет. – мельм отшатнулся, на лбу ясно проступила испарина. – Не здесь. Пошли.
Они вошли в ряды деревьев, прямо напротив того места, откуда Сергей вышел с провожатым. Через пару сотен шагов Сергей понял, что пролезть дальше не сможет. Он достал из-за спины меч и принялся рубить растения.
Бритвенно-острое лезвие проходило сквозь ветви и стебли почти без труда. Взмахнув несколько раз, Сергей совершенно неожиданно вышел на открытый простор.
Мурт Раэрктах стоял слева, обратив свой взгляд на раскинувшуюся впереди поляну. Поляну, гораздо больше, обширнее той, на которой они с Сергеем встретились.
– Это моё любимое место в Лесу. – произнёс мельм почти шёпотом. – Нет. Просто любимое место.
Но Сергей не слышал этих слов. Он не услышал бы, даже вопи Раэрктах во всю мощь лёгких.
Поляна была усеяна прелестными цветами. Даже среди мерцания Рощи эти плотные шарики из почти неразличимых лепестков выделялись своей яркостью, теплотой и жизнью. Они росли рядом, но не затмевали друг друга, создавая изумительно органичный ансамбль из сочнейших синего, розового, бордового и десятков других оттенков.