Огонь во плоти

Флауэрс Дэнни

— Хвала Богу-Императору! Хвала тану Кавдора!

Пьюрберн проследил, как они уходят, а потом обернулся к Тритусу.

— Сколько еще ты можешь собрать? — спросил он.

— Столько, сколько нужно, — откликнулся тот.

Лорд Пьюрберн нахмурился. Голос звучал как–то не так.

— Верующий Тритус, не мог бы ты немного приподнять голову?

Он встретился взглядом с фанатиком. Налитые кровью глаза подергивались, зрачки были похожи на острия иголок. Пока лорд Пьюрберн смотрел, там набухла одинокая слеза. Как и глаз,

каплю пронизывали багряные прожилки.

Натянуто улыбнувшись, Пьюрберн отвернулся от человека и подошел к платформе. Рядом с ней стоял его страж, Пиромагир. События, свидетелем которых стал громадный киборг, не оказали на него никакого воздействия.

— Скажи мне, Тритус, — произнес Пьюрберн, обращаясь к человеку через плечо. — Тебе ведома наша цель?

— Да, милорд, — кивнул тут, брызгая слюной. — Граф залег на дно. Мы отрезали его от союзников, а ваши последователи достаточно многочисленны, чтобы победить его силы.

— Уверен, что так и есть, — сказал лорд Пьюрберн. — Но я хочу не просто одолеть его. Я хочу, чтобы он и все, кто его поддерживает, были уничтожены. Чтобы они сгорели дотла. Хочу, чтобы остальные боялись упоминать само его имя иначе как с проклятием на устах.

— Да, милорд, — отозвался Тритус. — Но что с силовиками Хельмавра?

— Паланит-капитану Канндису и его блюстителям нужна любая помощь, какую они только могут получить. Они это поймут, со временем, — пробормотал лорд Пьюрберн. Его взгляд снова переместился на платформу и камеру, установленную под Вечным Пламенем. Он обнаружил, что его палец ползет к переключателю на запястье. Нет, не сейчас. Когда придет время, им понадобится пыл, но стоит поспешить, и это может затуманить их рассудок.

— Как высокомерны эти мерзавцы, — вздохнул он. — Так бездумно красть энергию, выставляя себя властителями этого разрушенного купола. Подобное оскорбление не может остаться безнаказанным.

— Да, милорд. Они крадут у самого Бога-Императора!

— Гмм? — Лорд Пьюрберн нахмурился и оглянулся на Тритуса. — Да, они провинились перед Повелителем Человечества и Его скромными служителями.

Он опустился на трон. Его мрачное лицо окружал свет Вечного Пламени.

— Веди следующих новобранцев.

4

Вирэ уставилась на груду химических осветителей, из которых состоял ее бивачный костер. В теории одноразовые стержни восемь часов создавали тело и свет, хотя как показывал ее опыт, «тепло» сводилось к тому, чтобы снять худшие проявления обморожений. Ее костер был лишь одним из множества: рабы и гладиаторы собрались вместе кругами. Когда они вставали лагерем в первый раз, огни держали поближе друг к другу, чтобы гарантировать, что никто не попытается ускользнуть. Однако сейчас в этом уже не было необходимости. Их связал страх. Угрозы дезертирства впредь не возникнет — это обеспечила встреча с безглазыми

тварями.

Она поежилась, плотнее кутаясь в плащ. Лагерь они поставили под огромным атмосферным регулятором. Вытяжной вентилятор был не меньше тридцати футов в поперечнике, но уже давно приржавел в закрытом положении. Тем не менее, из клапанов сочилась струйка воздуха — достаточно, чтобы к самым нижним уровня продолжала цепляться жизнь. Однако тут было холодно и становилось все холоднее.

Она подняла голову: из сумрака возник Блок, который опустился рядом с ней и протянул руки к химическим осветителям.

— Провел обход, — сказал он. — Часовые начеку, но поверь мне на слово: никто ничего не попытается выкинуть. Для некоторой уверенности я разделил бойцов между группами.

— Остается только риск, что рабы могут разом накинуться на всех нас.

— Может и так, — кивнул Блок. — Но что им делать потом? Куда идти?

— А это имеет значение? — пожала плечами Вирэ. — Итог все равно один.

Блок посмотрел на нее, насупив свое покрытое шрамами лицо.

— Списываешь нас? — произнес он. — Непохоже на тебя. Я вроде припоминаю тот раз, когда я пытался лечь и умереть в пустошах, но ты полмили тащила меня за ногу. В конце концов я встал просто от стыда.

Она улыбнулась.

— Так и было.

— И, несмотря на пепельные бури, голод и кочевников, мы выбрались, — заметил Блок. — А ты стала Лордом Цепей и все такое. Вот тебе и хороший прецедент.

— Думаешь?

— Ага, — ответил он. — А если учесть, как плохо идет это путешествие, ты в итоге может и губернатором планеты окажешься.

Встретившись с ним взглядом и посмотрев на его волчью ухмылку, она рассмеялась. Но заметила позади него опустошенные лица рабов, и ее улыбка угасла.

— Как Элле? — спросила она.

— Оставил ее с группой Пореза, — отозвался Блок, указывая на зарево отдаленного костра. — Этот мальчишка обычно может заставить ее улыбнуться.

— Видимо, не в этот раз.

— Она не подходит для такой работы.

— Я дала слово приглядеть за ней. Это лучшее, что я могу сделать.

— Благородное заявление. Но не могу не заметить, сколько других рабов мы подобрали. Я так смекаю, этим парням не досталось ни такого же обещания, ни навороченной счетной машины, вживленной в голову.

— У меня есть работа, как и у тебя.

— Я же не спорю, — пожал плечами Блок. — Просто не пойму, с чего утруждаться освобождать одну и оставлять других. Выглядит нечестно.

— Потому что я человек, ясно? — огрызнулась Вирэ. Ее голос прозвучал резче, чем она хотела, но Блока это не смутило. Какой–то миг старые товарищи сидели молча.

— Ты ранен? — спросила она, кивнув на его перебинтованное плечо.

— Одна из тех тварей прошмыгнула и всадила туда зубы.

— Чисто?

— Ага. Один из рабов подлатал. У парнишки талант к игле. Очень жалко.