Огонь с юга

МакКенна Джульет Энн

— Ребенок не почувствует себя чужим там, где его вырастят, — добавила Джанне.

Лицо Сиркета отразило одновременно решимость и страх.

— Я твой единственный сын?

— Да. Я родила еще одного через год после До, но он не пережил поры дождей. — Мать печально улыбнулась. — Я бы послала его к одной из моих сестер, чтобы он рос в ее доме.

— Дочери — благо для каждого владения. Сыновья могут равно стать благословением или проклятием. Каждый вождь должен сам принять решение, сколько их растить и что делать с теми, кто не сможет унаследовать власть. — Кейда с открытым вызовом взглянул на

сына. — Почему, думаешь, Улла Сафар убивает младенцев, еще мокрых от крови после родов?

Сиркет не сумел скрыть отвращения, но постарался тщательно поразмыслить над вопросом.

— Жизнь, так скоро оборванная, почти не способна укорениться в делах владения, так что, полагаю, столь ранняя смерть не может причинить слишком большого вреда. Но ищет ли он знамений? Всегда есть надежда, что жизнь ребенка обернется большим благом для владения, чем его гибель, разве не так? — Он перевел взгляд с отца на мать и обратно.

— Конечно, — согласился Кейда.

И если каждый вождь должен принимать такие решения один, и никому не дозволено ему перечить, я все же от души рад видеть твое отвращение при одной мысли об убийстве младенцев, сын мой.

— Улла Сафар считает устранение любого соперника Уллы Орхана достаточным, — пожала плечами Джанне. — И судя по тому, что я слышала, он не беспокоился до этого ни о каких пророчествах.

— Значит, отец и повелитель такой же дурень, как его сын, — дерзко пробормотал Сиркет. Он потянулся за плодом лиллы и начал раздраженно счищать пальцами кожуру.

Пришло время для следующего вопроса? «А у тебя есть братья, отец мой?» Как ты относился к решению Дэйша Рейка насчет этой вечной беды — сыновей?

Кейда отпил легкого благоуханного вина. Сиркет сидел молча, собираясь похрустеть маслянистыми семечками из темно-зеленой плоти плода лиллы. Кейда бросил беглый взгляд на Джанне.

— Как ты думаешь, где Сиркет мог бы поискать себе первую жену?

Сиркет вздрогнул и поднял глаза.

— Ты думаешь, пришло время?

— Ты уже почти в том возрасте, в котором был твой отец, когда я за него вышла, — и Джанне улыбнулась.

— Незадолго до того я овдовел по смерти Эндит Кай и развелся с Рине Итан. — внезапные воспоминания вызвали у Кейды сдавленный смех. — Могу посоветовать тебе взять первой женой ту, что уже имела не одного мужа.

Джанне окинула мужа суровым взглядом.

— Чтобы она могла поделиться с мужем опытом всего Архипелага.

Кейду так и подмывало ответить в том же дерзком духе, но он сдержался ради сына.

— Как твои успехи в охоте за подобающим телохранителем? — Джанне поглядела на Кейду. — Ты говорил, что хочешь первым делом уладить это.

— Все еще никак не найду подходящего раба. — Кейда скорчил сыну рожу. — Прости, сынок.

— Возможно, тебе просто стоило бы спуститься с небес на землю. — Джанне осушила кубок. — Ему надо путешествовать, а он не может никуда отбыть без телохранителя. Найди такого, который худо-бедно подойдет, и как только Сиркет начнет странствовать, он сам сможет найти себе что-то получше. — Она с нежностью погладила руку сына.

— Об этом, пожалуй, стоит подумать. — Кейда повертел пустой кубок за желобчатую ножку, изучая туманные узоры,

которые оставил на металле молоточек искусного мастера.

Эту мысль лучше всего обдумать и отвергнуть; тогда моему сыну не будет угрожать множество бедствий, которые готовы обрушиться на любого наследника любого вождя и военачальника без лучших мечей, какие я смогу отыскать, чтобы защитить его, и уж разумеется, пока последнее слово остается за мной.

— Мы поужинали, не так ли? — Когда сын и муж кивнули, Джанне махнула рукой Бируту и Телуйету. — Можете поесть. Доброй ночи, Сиркет.

— Доброй ночи.

Нежно обняв каждого из родителей, юноша удалился. Два раба с жадностью набросились на остатки трапезы, а Кейда последовал за Джанне в дальний покой. Она не позаботилась о свете ламп, но пересекла покой, распахнула ставни окна против входа и выглянула в залитый лунным светом сад. Бассейн в раме из белых камней светился среди темных кустов. Кейда подошел и встал позади жены, обвив ее руками и уткнув подбородок ей в плечо. Он держал в объятиях не ту упругую и стройную девушку, которая когда-то равно опьянила его и ввергла в робость, будучи девятью годами старше — но это не имело значения. Прикосновение к ней все еще заставляло его сердце нестись вскачь, как бы ни изменили ее тело годы и бремя деторождении. Он закрыл глаза и вдохнул столь знакомые и любимые им благовония.

— Тяжело думать о женитьбе Сиркета, — негромко пробормотала Джанне. — С До проще. Не знаю, почему.

— Как часто бывает, я испытываю противоположное. — Кейда поцеловал ухо жены. — Меня тревожит она и все наши девочки.

Джанне улыбнулась.

— А я думала, ты устал после долгого странствия.

— Не настолько. — И он снова ее поцеловал. Широкая горловина ее платья удерживалась на плече филигранными брошами. Он расстегнул одну и поцеловал гладкую кожу.

Джанне развязала усаженный самоцветами поясок, стягивавший платье на мягком теле, и небрежно уронила на пол.

— Ты не искупался, мой повелитель.

— Разве я очень липок? — Кейда сморщил нос и отколол вторую брошь, предоставив шелку упасть и явить соблазнительную пышность ее груди.

— Да. Но мы легко можем это исправить. — Джанне повернулась в его объятиях и наградила его долгим глубоким поцелуем, а сама между тем принялась срывать с него драгоценности. Кейда сохранил самообладание, достаточное для того, чтобы снять оставшиеся броши и спустить платье, обойдя послушные руки Джанне, после чего ткань упала на начищенный до блеска деревянный пол. Джанне выступила из волн шелестящего шелка и протянула руку, чтобы отвести Кейду в баню позади широкой кровати, которая ждала их, заваленная грудой мягких стеганых одеял.

Глава 2

Рука Телуйета нетерпеливо вырвала Кейду из сна без сновидений. Сжав кулаки, он был готов драться, пока теплые одеяла не напомнили ему, что он в постели Джанне, в безопасности — но тут рядом поднялась испуганная жена.

— Сэйн? — Он отодвинул руку телохранителя, сел на постели и потянулся за штанами. — Ребенок?

Джанне зевнула.

— Что такое?

— Маяки, мой повелитель. — Телуйет стоял напряженно, наполовину скорчившись в тени, одна рука на рукояти меча.