Огонь с юга
Шрифт:
Что бы ни стряслось, а вызванные этим волны бьют о берега самого южного и самого западного из подвластных мне островов.
— Отец! — Сиркет глядел в другое послание в скупом свете потайного фонаря, который достал откуда-то Телуйет. — Чейзен Сарил занял скалу Хид с пятью триремами.
— Зачем ему это понадобилось? — Кейда нахмурился.
— Чейзен Шас однажды потребовал у Дэйша Рейка жемчужные рифы к востоку от Андемидских отмелей, — с сомнением произнес юноша.
— Жемчужные рифы кое-чего стоят. А скала Хид — это лишь голый камень, если не считать соленой заводи,
— Это вторжение? — спросил Сиркет.
— Нет, если все население бежит. — Кейда вручил сыну послание, которое только что прочел. — Не было никаких вестей от Чейзенов в мое отсутствие, не так ли? Ни намека на ссору?
— Нет, — уверенно ответил сын. — Я бы тебе сказал.
— И они знают, что мы можем без лишних хлопот отогнать их воинов обратно в море, — резко произнес Телуйет.
— Поднеси лампу ближе. — Следующее послание было неряшливо заляпано, и Кейда потянулся, чтобы чуть отодвинуть закопченное стеклышко темного фонаря. — В земли Чейзенов вторглись с юга. Они везут раненых и молят об убежище. — Послание прибыло с одной из почтовых башен на Наджеле, крупнейшем острове южной окраины владений Дэйш. — Что лежит к югу от Чейзенов? — вслух подумал Кейда, медленно опустив хрупкий лист, отягощенный столь недобрыми вестями.
— К югу от Чейзенов? — Телуйет поглядел на него с изумлением. Сиркет покачал головой, явно озадаченный.
— Ничего. Только океан.
Кейда вручил ему послание.
— Тогда что ты извлечешь отсюда?
— Вторжение? — Телуйет заглядывал через плечо юноши. — Значит, они будут держать скалу Хид, чтобы остановить это — идущее с океана.
Кейда просмотрел остальные послания.
— Почти везде одно и то же. Владения Чейзен подверглись нападению с юга. Стоило бы разобрать эту тайнопись, даже если там говорится то же самое. Сиркет, принеси ведерко углей с кухонного очага. В башню обсерватории.
— Да, отец. — Смущенный, юноша тем не менее поспешил прочь без вопросов. Кейда последовал за ним вниз по лесенке.
— Если мы идем за ворота, надень поножи, — Телуйет бросил ему тяжелую кожу, как только они очутились на земле.
— Да, господин. — Кейда, сморщившись, натянул ненавистные кожаные чулки. Металлические пластины на них мешали передвигать ноги, когда он последовал за Телуйетом через боковую калитку на противоположную от моря сторону двора, чувствуя, как твердая кожа стесняет пальцы ног.
Здесь есть и светлая сторона. Можно не остерегаться змей, если топаешь вперед, точно варвар в сапожищах.
Телуйет, которому его защитные чулки не мешали, обнажил мечи и побежал впереди к горстке меченосцев, выставленных у калитки.
— Мы идем к башне пророчеств, — кратко сообщил им Кейда. Глава стражи отодвинул засовы калитки и распахнул ее. Его люди выбежали наружу и рассыпались, готовые встретить любую угрозу. Телуйет ждал, стоя между своим господином и любой невидимой опасностью.
Шум сзади побудил Кейду повернуть голову, и он увидел Сиркета, бегущего рядом с кухонным слугой, который нес железную миску, полную тлеющих углей и зажатую меж двух кусков доски.
— Оставайся позади меня, —
А что если это просто заговор, чтобы повергнуть нас всех в смятение и позволить какому-нибудь убийце пробраться на берег? Сомневаюсь, но в любом случае ни один злодей не дотянется до Сиркета, пока я властвую в этих землях.
Они пробежали мимо тихих домов с запертыми ставнями и покачивающимися дверями, несколькими оброненными здесь и там предметами одежды, разбросанными глиняными черепками, захрустевшими под твердой подошвой одного из стражей. Тревожные предчувствия Кейды немного смягчились.
Твои люди в безопасности, они бежали в потайные лесные землянки и затерянные в горах пещеры, где все, что может им понадобиться, ждет в запечатанных горшках и кованых сундуках, защищенных от ржавчины и насекомых.
Ночь под деревьями была кружевом черных теней и белого света луны. Меченосцы рассыпались веером по обе стороны, но затаившихся врагов не попадалось. Телуйет осматривал тропу впереди, доспехи негромко позвякивали на бегу. Ничто не шевелилось во тьме, если не считать нескольких вспугнутых ночных птиц, покинувших заколыхавшиеся кусты. Непроницаемая чернота башни вскоре замаячила перед ними.
— Кто идет? — окликнул башенный часовой.
— Дэйш Кейда! — Несколько меченосцев эхом подхватили гордый крик Телуйета.
— Стойте, дайте вас рассмотреть. — Часовой осторожно приподнял полуприкрытый фонарь, а затем низко поклонился. Кейда убрал меч в ножны и стал отпирать дверь башни.
— Телуйет, охраняй внизу. Сиркет, возьми огня в нижний чертог. И пусть нас не тревожат. — Кейда взял фонарь стража и вошел, предоставив стеречь вход собравшимся вместе меченосцам.
Огромный круглый стол был главным, что находилось в круглом чертоге внизу башни. Сиркет бросил взгляд на отца; отсветы углей жаровни, которую он держал, отбрасывали таинственные тени на его лицо.
— Что мы будем делать? — Голос его звучал напряженно, руки одеревенели. Кейда ободряюще улыбнулся.
— Раздуй жаровню. — Он взял несколько раскаленных углей и пошел засветить лампы, установленные в зажимах вдоль стен. Затем снял шлем и потер взмокшие от пота волосы ноющими пальцами.
Пока Сиркет занимался небольшой железной корзиной-жаровенкой, поставленной на шиферную плиту под окном, его отец снял с шеи искусно сплетенную золотую цепь, нашел ключ и отпер высокий шкаф, встроенный в стену. Внутри были битком набитые узкие ящички железного дерева с бронзовыми ручками-петлями. Кейда вытащил один и поставил на стол. Сиркет, высыпавший раскаленные угли на ложе из холодных и черных углей, поднял глаза.
— Мезил говорил, что нам следует держать ключи к тайнописи внутри двора. Захватчик может занять башню прежде, чем нападет на нас.
— Если захватчики когда-либо ступят на любой из наших островов, мы откажемся от любой тайнописи, которой пользовались раньше, и начнем с чистого листа. — И Кейда отпер ящичек. — Лазутчики тревожат меня больше, чем захватчики, пока дела идут как положено. Слишком много народу входит к нам во двор и выходит оттуда, даже если для этого им надо миновать Серно и его людей. Здесь проще заметить пробирающегося туда, где ему нечего делать, а ключи есть только у нас с тобой.