Огонь с юга

МакКенна Джульет Энн

— Я должна написать Рекхе. — Мони пригубила напиток, после чего в растерянности уставилась на кубок. — Одна из моих сестер вышла замуж за человека из владения Китир. Я скоро поеду навестить ее, и она может оказаться не прочь продать китирские ковры за жемчуг. — Родившись далеко к северу отсюда, где пересечение торговых путей привело к смешению множества племен, Мони отличалась светлой кожей, лишь немногим темнее, чем у рабов-варваров в зале, а ее густые курчавые волосы отливали глубокой рыжиной.

— Как далеко на север простираются нынче ваши торговые связи? — полюбопытствовал Кейда.

— Изрядно вглубь срединных островов. — Мони как нельзя более добродушно рассмеялась.

Вездесущие

осведомители Корона сделали хороший выбор, когда искали подходящую женщину на место старшей жены владыки земель, где творятся непростые дела. Необходимо было, чтобы она ясно понимала, что обязанности военного вождя никоим образом не ее забота и что ее мнения здесь спрашивать не станут.

Кейда пригубил вино, и холодный привкус напитка вызвал у него невольное и неосторожное замечание.

— Не понимаю, с чего Миррел вздумалось подавать нам столь крепкое питье.

Он еще не договорил, когда появилась сама Миррел. Но не его слова вызвали дрожь золотых с серебром птичьих крыльев над головой женщины, почти закрывавших ее густые локоны цвета глубокой ночи.

— Мони, дорогая моя, пойди, поговори с Чэй. Она хочет обсудить отправку кое-кого из ее жестянщиков в ваше владение месяца эдак на четыре, чтобы поучили и поучились.

Неаккуратно, Миррел, неаккуратно. Слишком уж нарочито ты подошла. И голос звучал слишком напряженно для такой пустяковой просьбы. Кто приказал тебе позаботиться, чтобы я не воспользовался случаем и не пересчитал звенья в цепи, связывающей Мони Редигал с терзаемым колдунами севером? Словно бы и так непонятно.

— Не позволяйте мне мешать вам заниматься делами, мои госпожи. — Кейда улыбнулся и поклонился, покидая Мони, после чего вернул хрустальный кубок Телуйету.

— Найди мне фруктового сока.

От Кейды не укрылось, что несколько рабов Уллы скользнули любопытствующими взглядами по Телуйету, когда тот пересекал зал, спеша к обширному набору золотых и серебряных кувшинов, установленных на подносах с толченым льдом, таявшим так быстро, что слугам требовалось постоянно бегать к леднику.

— Боюсь, это сок лиллы. — Вернувшись, Телуйет с печальной улыбкой вручил Кейде кубок. — Это единственное, что тут есть, кроме вин.

— О чем думает Сафар? — Кейда покачал головой, принимая питье. — Что же, возможно, он подбирал напитки, не рассчитывая на такую невыносимую жару. Не хочешь ли немного пройтись, Телуйет? Посмотреть, что здесь есть интересного для нас? Некоторые из девушек, судя по их виду, могли бы сообщить что-нибудь полезное в обмен на удовольствие от твоего присутствия в их постелях.

И они, разумеется, ничего не узнают от Телуйета, который умеет не болтать о том, о чем не положено, даже в порыве страсти.

— Я бы предпочел отказаться, если тебе это не слишком важно, мой повелитель, — не без сожаления сказал Телуйет. — Я беседовал с Ганилом, и он говорит, что здешние рабыни отчаянно жаждут завести ребенка от кого-нибудь чужого, чтобы получить право перебраться в иное владение и тем самым выбраться из этой зловонной дыры.

— Это что-то новенькое. — Кейда отпил сока и нахмурился. — Их жизнь здесь стала такой невыносимой? Или их подначивает Сафар? Я бы не хотел препираться с ним, если одна из его рабынь станет настаивать на своем праве потребовать поддержки от отца ее ребенка. Он запросто сможет раздуть такой спор в настоящий конфликт.

— Или поместить к нам соглядатая. — Взгляд Телуйета скользнул по хорошенькой рабыне, одетой в платье из шелкового газа, мало что оставлявшее воображению. —

Хочешь, чтобы я попытался это узнать?

Только если сперва найдешь листья наземной спинной кусачки в меду на дне моей аптечки. Обмажешь этим свой меч, прежде чем убрать его в ножны.

— Подумать только, ты опять весь в заботах. — Обернувшись, Кейда увидел, рядом с собой Тэйсью Ритсем. — Но вообще-то сборище довольно унылое. Джанне не с тобой?

Кейда с неподдельным удовольствием улыбнулся.

— Моя госпожа Тэйсья, я, как всегда, безмерно счастлив вас видеть.

— Прибереги свою лесть для Миррел, — предложила она, подмигнув Кейде, а тем временем ее телохранитель вместе с Телуйетом удалились на подобающее расстояние. Не отличавшаяся великой красотой Тэйсья носила в прическе один-единственный гребень, изысканный образчик серебряной филиграни, удерживавший вместе ее темные и жесткие волосы. Ярко-голубой цвет ее наряда удачно сочетался со смуглой кожей. Тэйсья оделась в простое платье, удерживаемое на обоих плечах фибулами из серебряных нитей и набросила сверху платок, роспись на котором великолепно воспроизводила отмель с кораллами. На ее шее было одно-единственное украшение, тяжелая цепь с неограненным сапфиром, покачивающимся в ямочке между ключицами.

— Тогда я скажу, что ты выглядишь усталой и полной недобрых предчувствий, можно? — Кейда отлично видел то, что она пыталась скрыть под слоем косметики. — И скорбящей по Олкаи.

Едва заметная готовность пролить слезы возникла и тут же пропала в темных глазах Тэйсьи.

— Во многом — к удивлению Миррел, так давно покинувшей наше владение. — Ее голос звучал ехидно.

— Рекха всегда говорит, что главный порок Миррел — это то, что она считает, будто все думают в точности как она сама. Джанне должна скоро появиться. По всей видимости, ей оказалось непросто убедить Итрак показаться на людях. — Кейда поглядел в сторону двери, но это всего-навсего вошел Сафар, активно размахивавший руками и жизнерадостно улыбавшийся.

Куда ты ходил, когда покинул наш совет, вместо того, чтобы направиться прямо сюда, как дал нам понять? Ты по-прежнему все в той же желтой рубахе, и только ли жара стала причиной эти темных пятен подмышками? Чем ты занимался, хотелось бы мне знать.

Мгновением позже вошла Джанне, и ее появление изгнало любые посторонние мысли из головы Кейды. Все люди в зале, как по команде, повернулись к двери.

Джанне надела платье из серо-голубого шелка, две полосы которого были сшиты у плеч и по бокам, перехваченное на талии пояском из такой же ткани. Волосы ее были до блеска умащены, убраны назад и заплетены в косу, и ни один самоцвет не оживлял их дымчатую тьму, а на глазах и губах присутствовал лишь слабый намек на серебро. Единственным украшением Джанне была нить жемчуга, доходившая ей до талии. Да, единственная, но кто-то потратил всю жизнь, чтобы подобрать такие жемчужины одну к одной, даже если он и имел возможность собирать урожай, который предлагают рифы, по всему Архипелагу. Черные жемчужины посередине природа не иначе как годами сотворяла на дне океана, один сияющий слой обволакивал другой, пока не получилась эта пригоршня безупречных сфер, каждая из которых была крупнее ногтя на большом пальце Кейды. Меньшие по размеру, но столь же безупречные, жемчужины по обе стороны от них плавно меняли цвет от угольной черноты до серой дымки, а затем до яркого и чистого сияния рассветных облаков. Цвет каждой последующей капли становился богаче и ярче, пока наконец жемчужины, исчезающие под волосами Джанне, не приобрели золотистый оттенок восходящего солнца.