Огонь с юга
Шрифт:
Чэй была высокой женщиной с кожей чуть более светлой, чем ее почти черные глаза. Ее правильнее было бы назвать величавой, нежели прелестной, хотя широкая кость Чэй неожиданно удачно сочеталась с нарядом из тех, что Миррел подобрала для младших жен Уллы.
Странный выбор для Уллы Сафара. Он ведь считает очарование обязательным свойством для своих жен. Особенно это странно, учитывая то, что Чэй, придя на его брачное ложе, не принесла с собой особенно ценных союзов.
Она повернулась, чтобы решительно подвести ближе
— Дэйш Кейда, это Лэйса Визелис. Во всяком случае, сейчас. — И она глупо улыбнулась.
— Для меня честь знакомство с тобой. — Кейда поклонился.
И с чего это Визелис Илз доверил одну из младших дочерей этой стерве? Можешь улыбаться сколько угодно, Чэй; я видел жестокость в твоих глазах, ты лучшая пара для своего супруга и повелителя со всеми его гнусностями.
— Мой господин Дэйш. — Девушка, скромница в рубахе и шароварах, отдаленно похожая на Итрак, проворно поклонилась в ответ.
Чэй одарила Кейду неискренней улыбкой.
— Лэйса слышала странные толки о смерти твоего отца. — Ее слова прозвучали достаточно громко, чтобы все, находящиеся поблизости, наверняка их услышали. Ореховые глаза девушки расширились. Она вздрогнула.
— Я не…
Рука Чэй безжалостно стиснула запястье Лэйсы.
— Я сочла, что будет лучше, если она услышит правду из твоих уст.
А знаешь ли ты, что одна из ваших служанок рассказала Телуйету, как ты посылала своего телохранителя ловить мышей для твоей кошки, чтобы поиздеваться над ним, а сама этим любовалась?
Кейда доброжелательно улыбнулся девушке.
— Это достаточно простая история.
Не бойся, Чэй, у меня хватит опыта преподнести такой рассказ, как ничем не примечательный.
— Дэйш Рэйк, мой отец, поднялся на вершину своей наблюдательной башни, где держал кое-каких птиц, которых ценил за вещий дар. У него был обычай выпускать их на заре, чтобы читать их полет и одновременно любоваться рассветным небом.
И теперь я понимаю, почему он ценил такие мгновения уединения и раздумий и так ревностно их берег.
— В то утро ограждение обрушилось, и он упал, чтобы встретить у подножия башни свою смерть. Вот, собственно, и все. — Кейда развел руками.
— Совершенно непредвиденно. — Чэй в ложном изумлении покачала головой.
— Как это вас, наверное, потрясло, — запинаясь, пробормотала Лэйса. — Пережить такую утрату…
— Это случилось давно. — Кейда кивнул с видом человека, покорного судьбе. — Мало-помалу привыкаешь с этим жить.
— Если бы только там оказался кто-то, кому ведомы тайны полета птиц. — Чэй прикинулась озабоченной. — Дэйш Рейк только выпустил их, — объяснила она Лэйсе, прежде чем обернуться к Кейде, блеснув глазами. — Как ты полагаешь, он рассмотрел что-то в их полете, пока падал? И умер, не успев ни с кем поделиться?
Ты просто ищешь для себя обычного развлечения в чужом горе, Чэй. Улла Сафар, по всей вероятности,
— Дожди в тот год выдались необычайно сильные, каменная кладка была стара, раствор искрошился. — Кейда обращался к Лэйсе; голос его ни на миг не дрогнул. — Смерть отца научила меня, что никто, сколь угодно могущественный, сколь угодно высокопоставленный, не защищен от внезапного падения.
Глотни этого, Чэй, и от всей души желаю тебе подавиться.
— А как он мог позволить, чтобы его обсерватория пришла в такое запустение? — И Чэй опять покачала головой. — Тебе пришлось разрушить башню до основания, не так ли?
— Она оказалась достаточно крепкой, но я решил перестроить ее из уважения к памяти Дэйша Рейка. — Кейда по-прежнему не сводил глаз с Лэйсы.
После того, как мы разобрали башню по камушку до самого основания в поисках ответа.
— Мой отец был слишком занят заботами о нуждах наших людей после опустошительных бурь. Возможно, потому он и медлил с тем, чтобы посмотреть, какой ущерб нанесен его собственному дому, — ровным голосом продолжал Кейда. — Я увидел в его смерти окончательное подтверждение слов, которые он неустанно повторял мне при жизни. Он говорил, что владыка должен обращать внимание на любую мелочь, заботясь о том, чтобы всякая вещь, всякий человек вносил свой вклад в поддержание могущества земель и их владыки.
Это не единственное возможное истолкование. Я не забыл изучить осыпавшееся ограждение, ища любые признаки злой воли, приведшей к бедствию. Мы с Джанне перерыли все мудрые книги в поисках намека, как разгадать столь пугающее знамение.
— Отец всегда говорил, что моему брату надлежит размышлять о таких делах, — с неуверенностью произнесла девушка.
— Твой отец мудрый человек, — заверил ее Кейда. — Первейший долг владыки — чтить и толковать знамения, важные для владения и живущих в нем людей, точно так же, как первейший долг жены владыки обеспечить их непрерывное процветание. — Ему не понадобилось смотреть на Чэй, чтобы понять: она хмурится, уловив нелестный намек.
— Конечно, смерть Дэйша Рейка лишила тебя также и его жен, — гадко заметила она. — А заодно их мудрости, которая могла бы направлять тебя на нужный путь в столь трудное время.
— Я был тогда женат на Джанне Дэйш относительно недолго. — Кейда помедлил и нежно улыбнулся своей старшей жене. — Моя мать и ее названные сестры полностью доверяли ей как новой первой женщине владения и, разумеется, не желали бросать ей вызов, оставшись с нами.
И тогда они ушли, и каждая унесла свое горе во владение, где родилась, оставив меня с моей скорбью. И ты никогда не узнаешь, какой сердечной боли мне это стоило, Чэй.