Огонь и сталь
Шрифт:
Изображение поплыло, глаза перестали фокусироваться, тело стало прозрачным и все стремительнее растворялось в белой пустоте.
– Ты возвращаешься, – шепотом сказала мама.
– Нет, нет…
– Люблю тебя.
Голову словно сверлили, она трещала и гудела, но он все равно, морщась, поднялся на локтях. Осмотрелся: красиво обставленная богатая комната с зажженным камином, сводчатый темный потолок с шикарной
Норд попытался хоть что-то вспомнить. В памяти всплыли несколько отрывков: Маркус под лапой Черного Тумана, как он бежит к нему, сильный удар, чувство полета, когда ноги оторвались от земли, а дальше ничего. Хотя последнее воспоминание, самое мутное, о ярком свете.
– Что со мной… Я был мертв? – он задал вопрос вслух.
Норд почти что сполз с черного кожаного дивана, поднял меч, лежащий рядом с ним и, едва переставляя ноги, вышел из комнаты, толкнув плечом резную дверь. Оказавшись в коридоре с горящими подсвечниками, он прислушался, единственные приглушенные звуки доносились этажом выше. После недолгого блуждания по коридору нашел винтовую лестницу с бардовой ковровой дорожкой, поднялся буквально на несколько ступенек и замер, его вниманием завладела искусно написанная картина во всю высоту стены.
Это был портрет четырех человек, двое взрослых и двое детей. Мужчина смотрел с картины величавым взглядом своих темно-карих с морщинами глаз, каштановые волосы струились чуть ниже мочки уха, а голову украшала корона с красными рубинами. Одной рукой он обнимал жену за талию, а другая лежала на плече его сына.
– Королевская семья, – одними губами проговорил Норд.
Рыжая женщина, королева, в великолепном платье, с россыпью веснушек и очаровательной улыбкой с ямочками на щеках держала за руки юную девушку в точности похожую на нее и маленького золотоволосого мальчика, перенявшего взгляд отца.
– Ох, Эйден…
В голове вихрем закружились мысли: «У человека, который безжалостно уничтожил свою семью, не будет висеть их портрет».
Приглушенные звуки снова напомнили о себе, Норд оставил рассматривание портрета и поднялся выше по лестнице, побрел по очередному коридору на источник шума. Из проема в стене горел свет от огня. Парень осторожно заглянул в него.
В пустом зале к нему спиной стоял Эйден, крутил огненный стафф с фитилями на концах. Он изящно вращал его в руках, грациозно работая кистями, перекатывал по плечам, спине, подкидывал и ловко ловил.
Но Норд отчаянно рассматривал голую спину Эйдена с каким-то рисунком. И у него перехватило дыхание, когда он понял, что на ней запечатлено. Во всю ширину его плеч была изображена огромная птица, раскинувшая крылья в обе стороны, ее оперение тянулось до самых запястий короля. Рисунок слегка светился и поблескивал.
– Это ты, – Норд вышел из тени к Эйдену.
Тот обернулся, услышав его.
– Феникс – это ты.
– Браво, –
Глава 7
Кровь резко ударила в голову, а собственный пульс стал оглушать. И так спутанные мысли загалдели еще громче. Широко распахнутые глаза практически не моргали, мелкие иголочки закололи пальцы. Внутри Норда разрослось раздражение, по венам растекались непонимание и растерянность.
– Я думал, они все вымерли.
– Феникс всегда возрождается.
Рука Норда автоматически звонко вытащила меч из ножен и ринулась в сторону собеседника.
Эйден быстро отбросил стафф, достал из-за пояса кинжал, поднял свое лезвие против меча Норда и с лязгом заблокировал его атаку.
– Моим же оружием? – Норд моментально узнал поблескивающую сталь.
– Ты слишком слаб, чтобы плеваться в тебя огнем.
– Откуда он у тебя? Украл? Забрал у мертвого солдата?
Эйден закатил глаза:
– Купил.
Нахмуренные брови Норда взлетели вверх.
– Ты был в Блей…
Он не успел договорить: головная боль стала невыносимой, лицо исказилось, зубы стиснулись до скрипа. Норд выронил меч, схватился за виски. Колени подогнулись, он почувствовал, что теряет равновесие. Он бы упал, если бы не Эйден, успевший подхватить его.
– Присядь.
Парень, тяжело дыша, наблюдал за засветившимися пальцами Эйдена.
– Голова будет еще побаливать, – сказал он и прикоснулся к его лбу, второй рукой придерживая за затылок.
Норд зажмурился от яркого света, ощутил горячую кожу пальцев, и сверлящая боль постепенно сменилась облегчением.
– Зачем ты это делаешь?
Эйден молчал невероятно долго, и Норд уже не надеялся получить ответ.
– Ну, мне же нужны твои гениальные идеи по борьбе с Черным Туманом, – наконец съязвил он.
– И все? – у Норда вырвался нервный смешок. – Иди ты.
– Здесь для тебя слишком душно. Вставай, тебе надо на воздух, – Эйден помог ему подняться и, поддерживая, повел к единственной двери, находящуюся в этом же зале и ведущую в полную для Норда неизвестность.
Эйден толкнул ее, и она легко поддалась. Он был прав, оказавшись на свежем воздухе, Норду стало чуть легче. Кожа, так привыкшая к холоду, словно заликовала, легкий ветер сразу заиграл с волосами. Норд поднял голову, чтобы осмотреться. Они стояли на открытом пространстве, без крыши, с разрушенными с копотью стенами.
Но внимание Норда привлекло лишь утреннее огромное и красное солнце, медленно поднимающееся из-за горизонта, розово-фиолетовое нежное небо с оттенками золота и кое-где лазурной голубизной. Он замер, не сводя восхищенных глаз с неба, зрачки расширились, дыхание перехватило.
Эйден уловил его реакцию и проследил за взглядом.
– У вас, наверное, нет таких рассветов, – догадался он.
Норд кивнул.
– У нас день начинается с потемок, все остальное время оно серое из-за дождей и снегов и даже голубое редко. Я не знал, что оно бывает… таким.