Огонь для ее льда
Шрифт:
— Ты куда собралась? Не смей…даже не думай сбежать на этот раз.
Спину выгнуло дугой от осознания его полностью обнаженного тела позади, вот легкий толчок сильных бедер. Развернул Кит к себе и ее ледяные губы с жадностью накрыл его рот. С глухим стоном она поддалась ближе. Соул задыхаясь, оторвался на мгновение и глухо прохрипел.
— Хотела подразнить?
Левой ладонью скользнул на ягодицы, проникая ниже, к самому сокровенному и чувствуя, как подгибаются ноги, Кит вцепилась в его плечи.
— Да. — Еле слышно простонала Кит и скользнула пальцами в его длинные волосы
Соул оскалился. Оранжевый фосфор глаз вспыхнул и он прижал еще теснее ее бедра к себе.
— Тогда не жалуйся…
Подхватив ее, Соул добрался до постели. Они вместе, жадно целуясь и задыхаясь, рухнули на прохладный шелк покрывала и Кит, полностью утонула в пламени огненного жреца. Тут же вошел, тело откликнулось, сразу наполняясь жаром — кожа все еще холодная, но внутри кипела, взрываясь в венах искрами обезумевшая кровь.
— Ки-ит… — хриплый шепот прокатился мелкой дрожью по коже.
Она не дала Соулу говорить, уже сама искала его горячие губы, потянулась всем телом еще ближе, к его огню. Вцепилась в плечи и, заметив, как с золотистой кожи на ее белые руки срываются языки пламени, не сдержала стона. Его огонь не обжигал, сейчас он соскальзывал на нее и ласкал, заставляя Кит рыдать от острого, невыразимого наслаждения…
Вот что значит испытывать на себе страсть жреца, утопая в его огненной мощи и страсти. Воздух, что соприкасался с их обнаженными телами, казалось начнет искрить и Кит, задыхаясь по резкими, сильными толчками Соула и подставляя грудь под жаждущие губы, почти рыдая, выстанывала в темный потолок его имя.
— Соул! — уже содрогаясь, прошептала со стоном Кит и с силой, до белых костяшек пальцев держалась за окаменевшие бедра жреца. Из под ее ладоней, по золотистой, в капельках пота коже Соула сверкая извивался ледяной рисунок.
— Да, Ки-ит…Я здесь…
И воздух взорвался тысячью искр.
Он тоже отпустил пламя. По бедрам, по сокращающимся в последних толчках мышцам живота змеились ручейки льда, а с волос и плеч вниз, струилась огненная рябь. Все смешалось — его огонь, ее лед…Соул рыча, глухо простонал ее имя, добавляя Кит обжигающих, горячих слез, что покатились по вискам.
Кит открыла глаза перед самым рассветом и с минуту наблюдая, как из-за темных облаков постепенно появляется розоватая полоса, подняла голову с теплой, такой удобной руки. Села и, не оглядываясь на спящего позади Соула, вышла из спальни. Подобрала сорочку, натянула халат и выскользнула в коридор.
Особняк спал, лишь внизу слышались глухой стук — Тойра, прекрасная кухарка, самая пожилая обитательница их дома, вставала раньше всех, мучаясь от бессонницы. Кит спустилась вниз и шагнула в любимую, уютную малую гостиную, отдернув тяжелую портьеру, рассеянно окинула открывшийся ей простор. По земле, очень низко стелился молочно-белый туман и уходил к лесополосе парка. А Саддарвил внизу, совсем в нем утонул, да так, что только остроконечную крышу префектуры можно было разглядеть. Поежившись, Кит отвернулась на шаги в холле.
— Доброе утро, дона Кианнейт. Не спится?
— Я выспалась, Тойра, — соврала Кит и, чувствуя, что вот-вот заалеет кожа щек, отвернулась к
— Принесу вам чай, и булочки с вишневым джемом. Позавтракать вам нужно, дона Кианнейт, — безапелляционно заявила Тойра и вышла из гостиной. Ей бы только кого-нибудь накормить, — улыбнувшись, Кит посмотрела вслед кухарке и снова уставилась в окно, погружаясь в какое-то ленивое отупение.
Туман на глазах становился все прозрачнее и там, где под молочной шапкой укрылся их городок, начали чернеть крыши самых высоких домов. Над темнеющей полосой леса показался ярко-желтая дуга солнца.
Неуловимое движение и над верхушками деревьев парка взметнулись в небо, в разные стороны птицы. Чего-то напугались…Из белого тумана, у леса вынырнула черная тень, скользнула в сторону и снова пропала. Кит нахмурившись, прислонилась к стеклу ближе, пытаясь ее разглядеть. Показалось? Вот между деревьев мелькнула фигура в черном и Кит, уже серьезно заинтересовавшись кого же могло занести сюда в столь ранний час, накинув плащ, вышла на крыльцо. Лучи солнца уже приятно согревая лицо, но все еще оставляли только появившуюся скудную зелень в тени не в силах справиться с утренним туманом. Но наступит полдень, туман уйдет и, судя по всему, будет прекрасная погода. Кит шагнула, поежившись от звуков собственных шагов среди полной, какой-то мертвой тишины, направилась к тому месту, где начинался парк.
Ей оставалось еще несколько десятков метров, когда она увидела, что это точно женщина, замерла, удивившись и оглянувшись по сторонам, упрямо пошла вперед. Снова взлетели птицы и, она уже с тревогой поглядывала на их испуганный полет. Вот вошла в царство деревьев, что сейчас казалось росли из белого ковра — в легкой тени парка туман совсем не хотел уходить. Кит развернувшись на месте по кругу, искала ту женщину, замерла, решив прислушаться в какой стороне она может быть. Под ногами, наспех одетыми на босую ногу, резко хрустнула ветка, заставив вздрогнуть от неожиданности.
Глядя, как поверх черной кожи обуви стелятся хлопья тумана, ловила, насторожившись хоть какой-нибудь звук. Она здесь не одна, кожей чувствовала нечто чуждое рядом. Слева, в тени паутины веток, в нескольких метрах раздался похожий хруст…и это не эхо. По позвоночнику сверху вниз пошла парализующая изморозь, медленно, едва заметным движением вытерев мигом взмокшие ладони о пальто Кит упорно глядящая прямо перед собой закрыла глаза…О, боги! Резко повернув голову, она удивленно раскрыла глаза.
— Дона Маджели?!
Даже звук голоса выходил странным, приглушенным и в тоже время с едва уловимым искажением, будто и звуковой волне приходилось пробиваться через неправильный, таивший угрозу туман.
В десяти метрах от нее, стояла черной статуей ее бывшая наставница. В темных глазах плескался первобытный ужас, никогда прежде она не видела ее такой бледной, до синевы на искаженных словно в мучительной судороге губах.
— Ты это видела Кит? — прошептала Маджели и осторожно, дрожа как осиновый лист обернулась назад. — О, боги, ты видела?