Огонь для ее льда

Далинская Олеся

— Она слишком многого хотела…Власти, обожания, мужчин — и голод сгубил ее.

— Что она сделала? Чем заслужила проклятье?

Хитки обернулась, лязгнула металлом и поставила перед собой чашку с орехами. Ловкие, тонкие пальцы без труда избавлялись от скорлупы и закинув в рот ядро, девушка коротко взглянула на Соула.

— Да все как обычно. Она посягнула на человеческие жизни, а главное — стала неинтересна императору. — Дрогнули уголки губ и темные глаза красноречиво уставились на нее, — мужчины…

Вспомнились

слова Соула о том, что Синити очень быстро надоела ему, да что скрывать, он ненавидел ее. С противоположной стороны на нее полыхнуло жаром, а должно было со стороны очага. Тот закатил глаза к потолку всем своим видом демонстрируя отношение к их беседе о ветрености мужского пола.

— Недоволен, — тихо засмеялась Хитки и с видом заговорщика подмигнула Кит, — хотя не особо жаловался в ее постели.

Пришлось опустить глаза, чувствуя болезненный укол в груди.

— Откуда тебе знать, старуха. Говори по делу.

— Не указывай мне, жрец огня. — По столу покатился темно-коричневый орех и замер на столе точно между нею и Соулом. Он почему-то считал ее старой. Кит внимательно посмотрела на молодую девушку, да провидица не старше ее!

— Синити заставили проглотить семя дерева ордали. С ним приходит проклятье, оно живет внутри ведьмы, — Хитки приложила маленькую ладонь к левой груди, — вот здесь, в сердце.

— А если ведьма попытается как-то избавиться от него?

Хитки медленно покачала головой, не отрывая своих гипнотизирующих глаз от лица Кит.

— Оно прорастет.

Кит замолкла, представив как через прекрасную, белоснежную грудь Синити прорывались бы ростки страшного дерева, устремились бы вверх, поблескивая кровавыми стеблями.

— Да-да, вот именно так это и происходит, — подтвердила Хитки, внимательно наблюдая за реакцией Кит, — семя живет внутри, рождая ночные кошмары, страхи и тени, что мешают жить корхе — те кормятся ее эмоциями, не оставляя той ничего и она снова и снова мучается от нестерпимой жажды…Это сжирает ее изнутри.

— Но Синити убили. — Задумчиво и тихо протянула Кит.

— И семя ордали предложило себя убийце.

Встрепенувшись, Кит с изумлением посмотрела в черные, хитро поблескивающие глаза провидицы.

— В каком смысле предложило?

— А вот так.

Хитки протянула маленькие, девичьи ладони к ореху, что оставался лежать на поверхности стола. Тонкие пальцы аккуратно, но сильно нажали на хрупкую скорлупу и раскрыли две половины, открывая взору золотистое, ароматное ядрышко.

Взглянув на Соула в немом вопросе, может, что он понимает, Кит снова уставилась на орех в ладони Хитки. Что за манера у этих ведьм говорить загадками?!

— Ты хочешь сказать, что корхе разрывает грудную клетку? — Соул весь подобрался и чуть поддался вперед, пытливо поглядывая на Хитки.

Та кивнула.

— Как только сердце корхи затихает, семя раскрывает свою оболочку. — провидица

снова уставилась на Кит своими черными глазищами, погружая ее в кошмары проклятия корхи, — а скорлупой была Синити, точнее ее сердце.

Вот почему такие раны! А они гадали, как убийца ножом для колки льда умудрился вскрыть грудную клетку, буквально разворотив сердце. По спине прокатилась дрожь и Кит в который раз поругала свое богатое воображение, сразу нарисовавшую кровавую картину. Прикрыв ладонью дрожащие губы Кит молча переваривала то, что так вкрадчиво, но предельно уверенно рассказывала провидица. Соул задумчиво скользнул взглядом по ее лицу и решил сам вести разговор дальше, за что Кит не могла не испытывать толику благодарности…Хоть он и премерзкий тип!

— Что дальше Хитки? Семя раскрылось, а затем что?

Та склонив голову с улыбкой посмотрела на Соула.

— Убийца дает ордали новое убежище, дом.

— То есть тот, кто убил корху должен принять ее проклятье, — Соул откинулся на стул и недоверчиво хмыкнул, а в янтаре глаз угадывалось сомнение, — зачем ему это делать? Он мог отказаться…

— Нет! — резко прервала его рассуждения Хитки. — Семя прорастет и как только с дерева упадет последний лист, умрет последний из рода убийцы, все те, в ком течет его кровь.

— А если ему не за кого переживать, допустим, он один?

— Тогда проклятье семени угрожает только самому убийце…

Повисла тишина, каждый из них переваривал полученную информацию, а Хитки, спокойная и невозмутимая, ловко отправила орех в рот. Улыбнулась, поблескивая искрами в черных, как ночь глазах и обратила свой взор снова на притихшую Кит.

— Там, в твоей пустоши к тебе приходят тени.

— Да, Хитки, по ночам.

— Значит, убийца пригрел в своем сердце ордали.

— Почему ко мне? — произнесла Кит с замиранием сердца. Она следующая жертва? Но Хитки пожала плечами и словно задумавшись, разглядывала очередной орех в пальцах.

Резкий голос Соула прервал затянувшуюся паузу.

— Не молчи ты, чертова провидица! Почему это приходит к ней? — в низких, хрипловатых нотах его голоса проскальзывало раздражение и Кит немного разволновалась. Еще не хватало, чтобы он разозлил Хитки своим нетерпением и откровенным хамством!

Хитки стрельнула взглядом в его сторону.

— Может, потому что в ордали осталась частица проклятой души Синити?

Соул тихо засмеялся, холодно, с угрозой и покачал головой.

— Душа корхи в царстве теней, я даже знаю того, кто провожал ее туда.

Кит удивленно взглянула на Соула. А ей-то почему он не рассказал! Ведь видит, как она по крупицам собирает хоть что-то, что может прояснить прошлое.

— Твой Киаран дурень! У него все мозги пропитались дурманом Коичи. — махнула ладошкой Хитки, — он мог что-нибудь упустить.