Ого, индиго!
Шрифт:
– Я все понимаю, – сказала Динка, закусывая губу.
– Ты не виновата. Так совпало. Оказывается, у него сегодня романтическое свидание. Он собирался делать девушке предложение. Войди в ее положение. Она идет, уверенная в завтрашнем дне, в том, что этот перец наконец созрел, отреагировал на все ее уловки, намеки, неинтересные тайны. Она идет с верой в завтрашний день. Наслаждаясь тем, что, наконец, поймала хорошенького хомячка с блестящими финансовыми перспективами. А тут ты!
– Что я?
– Дина! Ты себя со стороны видела? Тебе в цирке работать, взглядом стены разрезать. А мы – обыкновенные
– Правда?
– Мог бы быть гораздо лучше! Ты же жизнь человеку испортила! Моральный ущерб невосполним! Встреча с тобой – знак, фатальность. Но не все это понимают правильно. Прости. Я боролся за тебя как мог... Ты – маленькая жертва в большой ИГРЕ. Я буду скучать, правда.
– Я тоже. – Потом Динка плакала на куче апельсинов, будто ее отлучали от «фейного» кафе с помощью специально выученных ветрогонов.
В «Окнах» царило затишье.
– Ненавижу себя! Ненавижу! – Илья стукнул кулаком по деревянному столику.
– Старик, ты не прав!
– У тебя бывает такое, будто весь мир против тебя? Цепь неясных событий пытается опрокинуть тебя. Опутать по рукам и ногам. Отправить в прорубь вниз головой? Все против тебя! В один миг мир объявляет тебе войну! Остается цель – ВЫЖИТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!
– Ну ты загнул, старик! – Кеша изумился тому, как быстро прогрессирует болезнь. К мании величия добавилась паранойя. Что было не так плохо в сложившихся обстоятельствах. Место главного редактора освобождалось для Кеши само собой.
– В один прекрасный день ты просыпаешься совсем другим. Все валится из рук. Тебя предают друзья, реальность заметно прогибается, и ты остаешься совершенно один против сил тьмы.
Кеша вздрогнул, словно Илья читал его мысли и тоном уставшего мачо устраивал порку своему старому другу. Но Илья говорил о своем:
– Я все детство провел в огненном кругу.
– Как это? – лихорадочно улыбаясь, прогнулся Кеша. Получалось тревожно.
– Я рисовал вокруг себя огненный круг. По ночам видел, как в него бьется нечистая сила. Она плясала, тянула ко мне костлявые руки, но не могла преодолеть таинственного препятствия. Я до сих пор в нем – в огненном кругу. Каждый день. Каждую минуту. Без него – все пропало.
– Старик, расслабься!
– На земле – война, Кеша! Если я расслаблюсь, забудусь, засну, прерву вечный пост в огненном кругу, нечистая сила навалится на меня. Она бьется о круг, как ночной мотылек о лампу! Нечистая идет цепью. Бесы куражатся, демоны торжествуют.
– Илья, тебе срочно нужен отдых! Это опасно! Круги под глазами, чертики в глазах!
– Нечистая идет по пятам. Стоит остановиться, она наносит подлый удар. Я в кругу.
– Илья, ты дурак!
– У меня с детства ощущение, что за мной следят. Идут след в след. Держат под прицелом. Кто-то стреляет в упор. Я отличная мишень для продвинутых снайперов. Меня подключают к коридорам страха. В меня загоняют страх, неуверенность в себе, словно иглы или электричество.
– Кто за тобой следит? – Кеша улыбался чуть сильнее, чем было принято между друзьями.
– Я не знаю, – развел руками Илья. – Тьма – везде. Зло останавливает только огненный круг.
– Опять? – с недоверием Кеша покосился на Илью. Состояние друга ухудшалось на глазах.
– Бесы тянут ко мне липкие лапки. Подсылают своих агентов. Озвучивают голосами близких друзей всякую чушь. Если цепь фатальных событий идет на тебя стеной, то это навсегда. – Кеша напрягся, когда Илья говорил про «близких друзей». Версия, что Кеша подвергался химической атаке бесов-противников его вполне устраивала. Он слегка выкатил глаза. В жалком исполнении предательство выглядело не таким отвратительным. Конечно же, он живет под действием бесов-галлюциногенов. А Илья продолжал делиться с Кешей своим драгоценным жизненным опытом.
– Я бьюсь с нечистой силой, с бесами каждый день. Они вырывают волосы чести, задувают свечу надежды, выцарапывают глаза правды. Подставляют кривой стул и милостиво подносят веревку отчаяния. НЕСЧАСТНЫЙ АГЕНТ – ПЛОХОЙ АГЕНТ. Они пытаются контролировать мою жизнь. Залезают в щели, двери, окна. Плюют в горячее. Студят холодное. Без огненного круга я бы совсем пропал. – Илья вздохнул и опустил голову на руки.
– И что делать? – осторожно прошептал Кеша.
– Верить в себя и в свою великую цель. Надо дойти до конца и умудриться не сойти с ума от пустоты и одиночества. Пустота – тоже испытание, которое надо пройти. Надо быть готовым к удару каждый день. Особенно в тот день, когда ты совсем не ждешь удара. Бесы – подлые, трусливые, завистливые. Они – лилипуты, медленно, но верно перегрызающие сухожилия Гулливеру. И в один прекрасный день Гулливер умрет от потери крови.
Илья наконец взорвался, словно закупоренная бутылка шампанского. Хрустнул, словно мост, по которому прошли солдаты – чеканя шаг и создавая особую разрушительную вибрацию.
– Ненавижу себя! Ненавижу! Всегда не к месту, не вовремя, не на своей планете! Я всегда опаздываю спасти мир! Ей плохо, а я ничего не могу поделать, – Илья впал в настоящее отчаяние.
– Только бесы причиняют мне боль и говорят, что я еще жив! Как они мучают, Кеша! Как изощренно и изобретательно они умеют издеваться над людьми! Но я открою ДВЕРЬ.
– И что? – с сомнением в голосе замер Кеша. Он уже начинал бояться невидимых дверей, коридоров, людей.
– Бесы не имеют кода доступа к ДВЕРЯМ! Они к ним даже не могут приблизиться! Я оторвусь от погони. Но зато, если я открою ДВЕРЬ, смогу выполнить любое желание. Именно там, в свободном пространстве, в световых вибрациях чуда я смогу за ночь создавать дворцы или их разрушать. Только там, за ДВЕРЬЮ, я узнаю все, ради чего проделываю этот ПУТЬ!
Кеша снова вздрогнул.
– Но ДВЕРЬ окончательно откроется, если Золушка будет рядом. Вот такой парадокс. – Илья наконец пригубил холодное густое пиво. А Кеша задумался. Он вовсе не желал, чтобы Илья после посещения заповедной сказочной страны смог читать его мысли как свои и догадываться о его не вполне чистых намерениях. Но вероятность того, что все произойдет именно так, была равна нулю.