Огненные острова
Шрифт:
— Спросите её, действительно ли это её родной язык!
— Вряд ил это возможно, — тихо ответил я. — Она сейчас с Сольтаром.
Я ещё попросил майора принести все документы, которые у него были на Огненные острова, в моё жилище, затем попрощался и глубоко задумавшись, направился к воротам базы, собираясь найти священника для Вароша. Мои мысли стремительно неслись вперёд.
Может мы не заметили, потому что привыкли, что говорим на языке, пришедшем из Старой империи. Но Талак был так далеко на юге, что там вряд ли могли его знать. В Иллиане не раз случалось так, что я не понимал своих собственных соотечественников.
Именно
Также я уже слышал, что вражеские корабли были настолько похожи на старые имперские корабли, что можно было бы подумать, их строили по одним и тем же чертежам.
Прямо перед воротами я так внезапно остановился, что солдат из легиона Быков чуть в меня не врезался.
Новые колонии, наша родина, были заселены много веков назад Старой империей. Но кто сказал, что мы были единственной колонией, основанной в то время Асканноном? По нашему мнению, императора интересовали пункты пересечения потока миров. Это место силы находилось рядом с гостиницей «Молот», в глубине Громовых гор.
От Лиандры я знал, что пунктов, где пересекается больше четырёх потоков, очень мало. Мало, да, но всего два?
Что, если на юге существовало ещё одно такое место?
Что, если Асканнон туда тоже послал флот колонистов, чтобы завоевать землю и источник магии?
Коларон Малорбиан. Маэстро и некромант. Если верить Лиандре, ни одна земля на этом земном диске не порождала таких могущественных магов, как Аскир. На протяжении веков Совы Аскира и некроманты вели ожесточённую борьбу.
Я сам каждый раз был счастлив пережить столкновение с одним из этих нечестивых слуг Безымянного. Они были страшными противниками, сила которых росла, чем дольше они жили.
Почему мне никогда не приходило в голову, что Старая империя не всегда одерживала победу над нечестивыми?
Что, если в какой-то момент Сова оказалась слабее некроманта, и нечестивый воспользовался знаниями и талантом одного из этих обученных маэстро? Что случилось бы тогда?
Боюсь, что я уже знал ответ. Серафина по-прежнему настаивала на том, что Бальтазар никогда бы не предал её и других солдат Первого горна, хотя глазами Зиглинды сама видела, что сталось с этим мужчиной. Бальтазар когда-то был Совой, но когда умирал, он, без сомнения, был некромантом.
Властелин Кукол угрожал, что подчинит меня своей воле, чтобы использовать для убийства моих друзей и эмиры Файлид. Ранее ему уже удалось подчинить себе разум фон Геринга, посла имперского города в Газалабаде, и разжечь спор между имперским городом и Газалабадом.
В любом случае, он с лёгкостью меня одолел.
До сих пор я думал, что эти могучие Совы, маэстро имперского города, были невосприимчивы к влиянию некромантии, но кто мог сказать это наверняка?
Я пошёл быстрее, поскольку теперь мне нужно было прояснить ещё несколько неотложных вопросов. Я изо всех сил старался не думать о Лиандре или судьбе, которая ожидала её в руках этого наездника душ. Целан, в любом случае, за всё заплатит.
Казалось, что с тех пор, как я впервые покинул базу, прошла целая вечность, и всё же, это произошло буквально сегодняшним ранним утром. Сейчас время близилось к вечеру,
Я не хотел, чтобы Варош слишком долго ждал священника, но, надеялся, что он простит мне небольшой крюк.
Рынки, особенно те, на которых я не бывал прежде, всегда оказывали на меня особенное притяжение. Часто можно было увидеть экзотические вещи, которые заставляли меня задуматься, откуда они, и кто их создал.
По сравнению с рынками Газалаблада, этот был гораздо менее красочным и даже более спокойным. Зазывалы здесь были не такими напористыми и кричали не так громко, а дорожки между рыночными прилавками — шире. Однако всё равно были столпотворения, поскольку между портом и господскими домами, расположенными вдоль рынка, было гораздо меньше месте, чем на рынках Бессарина.
Однако сам рынок разочаровал меня. Не было почти ничего нового, а по сравнению с рынками Газалабада многие товары казались более никого качества.
То, что можно было редко встретить в Газалабаде, однако здесь в изобилии — это кузницы мечей и доспехов.
Тяжёлые, богато украшенные доспехи, копья и щиты — вот на чём, казалось, было сосредоточенно всё искусство страны.
Я остановился у рыночной палатки, где молодой человек громко восхвалял достоинства отцовских товаров.
Якобы латные нагрудники достаточно хороши, чтобы выдержать прямой выстрел тяжёлого арбалета.
Я подошёл, чтобы взглянуть на один из этих нагрудников. В «Молоте» я впервые в жизни увидел печь из кованной стали, и этот латный нагрудник казался не менее тяжёлым. Трудно представить, что кто-то изо дня в день мог ездить в нём на лошади.
Но как я потом выяснил, эти доспехи предназначались вовсе не для этого. Всё это мастерство служило лишь для одной цели — обеспечить рыцарей Алдана доспехами для турниров. Что касается военного искусства, почти презрительно сообщил мне молодой человек, есть обычные доспехи для всадников, которые можно купить вон там. Здесь я, видимо, ошибся адресом.
Я быстро понял, насколько важны для алданцев их турниры. Ежегодный королевский турнир был самым важным событием в Алдаре после празднования летнего и зимнего солнцестояния. Статуи героев на фонтанах были не воинами, которые отдали свои жизни за королевство, а победителями этих соревнований. В каждой боевой дисциплине были витязи, которые принадлежали к так называемым барьерным домам, получая их поддержку.
К тому же на результат этих соревнований ставились значительные суммы денег. Копейная сшибка и бой на мечах были самыми важными. Победителя ждала сумма в сто золотых. Но были и другие состязания, с булавой и даже с цепом — что вызвало у меня улыбку. Это было единственное состязание, в котором учувствовали не дворяне, а крестьяне. Здесь тоже можно было выиграть статную сумму: двадцать золотых в качестве приза.
Но за него ты подвергался опасности пробить себе голову. Мне была знакома конно-копейная сшибка ещё с моей родины, к рыцарским состязаниям там тоже относились с почтением. На барьерном поле Иллиана тоже иногда случалось так, что кто-то не пережил военного состязания — неудачное падение, лопнувшие доспехи — такое случалось. Но здесь, в Алдане, буквально стремились к крови, поскольку список павших смертью храбрых в состязаниях, казался мне необычайно длинным.