Офсайд
Шрифт:
Как говорится в песне группы Divinyls между удовольствием и болью пролегает очень тонкая грань. То как я подбрасывал вверх свои бедра и использовал пятки для устойчивости очень на это смахивало. Ощущение члена внутри нее были охренительно приятным и это с торицей окупало болевые моменты в ногах.
– Тебе нравится объезжать мой член? – промурлыкал я на ухо Николь. – Тебе это нравится, не так ли?
Я прикусил зубами кожу на ее горле, и она задрожала надо мной. Хотя я был очень нежен. Моя Румпель любила иллюзию грубости, но не была реальной фанаткой
– Трахни меня пожестче.
Что же, она все еще продолжала говорить такого рода хрень.
Мне это нравилось.
– Ты этого хочешь, детка? – спросил я, толкаясь вверх с максимальной силой, на которую был способен. Я прихватил ее за бедра руками и дернул на себя, в то время как она застонала и опустилась вниз, пуская меня глубоко внутрь себя.
– Да, именно этого ты и желаешь... чтобы мой член скользил в тебе... Ты это обожаешь, не так ли?
– О, Боже... Томас...
– Именно так... – я напрягся, чтобы толкнуться вверх, но уже терял силы, поэтому вернулся к тому, что вновь использовал руки, чтобы опустить ее на себя. Она потянулась вперед и громко застонала, в то время как я почувствовал, как из ее киски на меня потекли ее соки. – О, да! Кончи на мой член! Кончи на меня!
– Томас! – выдохнула она и замерла на моей груди. Я еще пару раз приподнял и опустил ее на себе, прежде чем последовать за ней, рыча и со стоном разрядившись в ее глубинах.
– Господи. Боже, – простонал я, откинувшись головой на подушку. Николь хихикала.
– Ты меня угробишь, – сказал я ей.
– Тебе это нравится, – ответила она.
– Я люблю тебя.
Она приподняла голову и чмокнула меня в губы.
– Я тебя больше.
– Да ни в жизнь.
Мы просто лежали некоторое время, стараясь восстановить дыхание, пока мой член не обмяк и в результате выскользнул из нее, несмотря на ее протесты. Ей нравилось, когда после секса я оставался в ней, а я был вовсе не против.
Мой сердечных ритм вернулся в норму, и я уткнулся головой ей в макушку, вдыхая запах ее волос и улыбаясь про себя. Пару раз провел рукой по ее спине... и задремал.
– Томас? Малыш?
–Хм? – я пару раз моргнул, осознавая, что заснул.
– Мне нужно идти, – сказала Николь.
– Уже? – встрепенулся я.
– Да... Прости.
Николь приходила в центр так часто, как только было возможно после выпуска, все лето и даже после того, как поступила в общественный колледж по футбольной стипендии. Между моим восстановлением и ее учебой мы находили для себя занятия между визитами, но я жил ради того времени, что мы проводили вместе.
И Румпель тоже.
Я крепко прижал ее к груди и отпустил, так как знал, что ей нужно вернуться в город к определенному часу, чтобы попасть на уроки после обеда. Ей не удастся сохранить футбольную стипендию, если она не появится на тренировках.
– Когда ты сможешь прийти? – спросил я, когда она начала собирать с пола свою одежду. Она кинула мне мои боксеры и футболку, и я натянул их.
– В эти выходные будет игра, – сказала она. – Первая в сезоне. Грег
– Если хочу? – усмехнулся я. – Да я ни за что не пропущу это. – Она надела кофту через голову и посмотрела на меня.
– Ты уверен? – тихо спросила она. – В смысле... если тебе будет... неуютно, я пойму. Ты не обязан ехать.
– Румпель... – я сел и подтянулся спиной к изголовью кровати для опоры. – Я хочу сказать... это немного странно и не могу утверждать, что меня это совершенно не беспокоит... ну, мне этого не хватает... но ведь дело не только во мне. Я хочу увидеть тебя в игре, ведь, знаешь ли, мне никогда не доводилось видеть тебя в настоящем матче, – я улыбнулся, надеясь, что она мне поверила.
– Знаю, – она пожала плечами. – Просто мне не хочется, чтобы ты чувствовал себя скверно. Ведь это ты должен был...
– Чушь собачья, – ответил я. – Я снова буду ходить – даже Даниэль это подтвердила. На это потребуется вероятно еще парочка месяцев, но я буду ходить. Конечно я не смогу играть снова... не так как раньше. Это я осознаю и принимаю.
– Знаю, что ты так говоришь, – она вернулась к кровати и взяла мою руку в свои, – но также знаю, что это тебя по-прежнему расстраивает.
Я пожал плечами.
– Иногда, – признал я. – Однако, я также знаю, что несмотря на убежденность моего папы, это не вся моя жизнь. Надеюсь, что буду в состоянии... ну не знаю, на крайняк хотя бы иногда бегать и пинать мяч, но если нет, смогу прожить и так. Может буду, к примеру, тренировать. Если бы я не был в таком состоянии, у меня бы не было тебя. Потерять возможность играть в футбол чертовки малая утрата по сравнению с этим.
Николь взяла мое лицо в свои ладони и нежно поцеловала.
– Мой герой, – тихо произнесла она, отстраняясь. Меня это не удовлетворило, так что я притянул ее к себе и страстно поцеловал, прежде чем куснуть за подбородок.
– «В тот миг, как я увидел вас впервые, моя душа взметнулась вам навстречу»131.
– Краснобай, – хихикнула она, вновь отстраняясь. – Значит, увидимся в субботу?
– До встречи.
– Люблю тебя, – сказала она, направляясь к двери.
– Люблю тебя больше.
– Да ни в жизнь.
Я ухмыльнулся и откинулся на подушки, по-прежнему продолжая улыбаться и ощущая вокруг ее аромат.
Я знал, что никогда и ни за что не буду сожалеть, как все получилось в итоге. Мне просто было нужно выяснить, что именно я планирую делать со своей жизнью.
Я поставил ходунки в паре сантиметров перед собой и пристроил ноги за ними.
Я только-только вообще свыкся с этой штуковиной, а сейчас, когда землю покрывал снег, панически боялся упасть. Николь с Грегом на пару были на подхвате, и хотя разумом понимал, что они просто хотят удостовериться, что ходунки не выскользнут из-под меня и я не растянусь на подъездной дорожке, отчасти все еще испытывал клаустрофобию и общее состояние страха.