Офсайд
Шрифт:
– Что показать?
– Кольцо, о существовании которого ты полагаешь я не в курсе.
Черт, от нее и правда мало что удавалось скрыть.
– Нет, – нахмурился я. – Ты его не желаешь.
– Не вынуждай взять самой, Томас.
Она отстранилась и широким жестом указала на мой письменный стол, в другом конце комнаты. Мое сердце забилось чаще, а я перекинул ноги на свою сторону кровати и осторожно встал. Мне по-прежнему было сложно сохранять равновесие, особенно когда только встаю. Тем не менее я сделал четыре шага по комнате без трости. В правой ноге, той что была раздавлена, пострадали
Я выдвинул верхний ящик и достала из глубин припрятанную там черную бархатную коробочку. После чего чуть покачиваясь, но хотя бы не упав, вернулся с ней к кровати. Вообще-то я уже неделю не падал. Я поместил коробочку на коленке Николь.
Она смотрела на нее так, словно оттуда выпрыгнет судья и покажет ей красную карточку.
Некоторое время она просто смотрела на него, пока наконец не взяла в руки и провела пальцами по гладкой поверхности. С мгновение она поигрывала большим пальцем по ребру коробочки, прежде чем открыла крышку и ее глаза округлились.
Оно не было огромным, но размер был довольно значительным. В центре находился большой бриллиант, обрамленный с двух сторон камнями поменьше.
– Тебе нравится? – приглушенно спросил я.
– Оно... оно прекрасно, – выдохнула она и легонько прошлась пальцами по центральному камню. Опершись рукой о край кровати, я опустился на левое колено.
– Николь Скай, – тихо произнес я, подняв на нее взгляд. – Обещаю, что всегда буду твоим. В моей жизни не будет никого, кроме тебя. Среди всех, кого когда-либо встречал, я не знал никого в ком было столько любви и сострадания, как в тебе, и ты щедро одариваешь ими меня. Ты сделала меня лучше, и я так сильно люблю тебя, что мне сложно описать это словами. Прошу тебя, пожалуйста, ты станешь моей женой?
Я наблюдал как ее глаза сначала расширились, а затем чуть блеснули в свете прикроватной лампы. Она шумно сглотнула, и я осознал, что затаил дыхание. Повисшая в комнате тишина начала давить на уши, пока она наконец не прошептала то слово, которое я так желал услышать.
– Да.
От широты моей улыбки начало болеть лицо. В легкие вновь вернулся воздух, я достал кольцо из коробочки и надел ей на палец.
– Охренеть, как классно выглядит! – пробормотал я и Николь рассмеялась. Она шевельнула пальцами и свет заиграл на бриллиантах.
– Такое чувство будто ты заявил на меня права, не так ли?
– Черт, да.
Опершись на кровать, я встал на ноги и взял ее лицо в ладони.
– «Моя любовь без дна, а доброта, как ширь морская. Чем я больше трачу, тем становлюсь безбрежней и богаче»132.
– Я люблю тебя, – прошептала Николь.
– Я люблю больше, – ответил я и накрыл ее губы поцелуем, чтобы не дать ей возможности поспорить.
Ужин был восхитительным. Грег сменил семь цветов, когда мы с Николь сообщили ему новости, но в итоге он взял себя в руки и сказал, что знал рано или поздно это бы произошло. После чего велел Николь позвонить маме и поделиться новостями. Как и Николь, Грег полагал, что Иветта Скай устроит сцену и оба были удивлены, когда этого не случилось.
Следующий час мы провели, споря кто будет оплачивать свадьбу. Разговор закончился лишь когда Николь заявила, что если мы наконец
Гарднер лишь ухмыльнулся и поздравил нас.
В ту ночь я нарисовал руку Николь с кольцом на пальце. Чем вызвал у нее слезы, хотя она и сказала, что это слезы счастья. Я держал ее в своих объятиях, и мы договорились, что подождем до выпуска из колледжа, прежде чем сыграем свадьбу.
В голове сами собой всплыли слова Шекспира, на которые раньше я не обращал внимание: «Коль этот перстень расстанется со мной, – расстанусь с жизнью»133. Каким-то образом, лишь от одного осознание того, что кольцо там было, все для меня меняло.
Теперь остается лишь дождаться.
– Ты в порядке?
–Нет, – ответил я и рассмеялся, но звучало нервно и не особо весело. – Мне обязательно там присутствовать?
– Так принято, – кивнул Гарднер. – Люди приходят не только посмотреть на экспозицию.
Он окинул рукой галерею – галерею, принадлежащую его девушке, Кэтрин. Та была заставлена моими набросками, рисунками и даже парочкой картин. Рисование картин по-прежнему было для меня чем-то новым – я предпочитал черно-белые тона. Выставка называлась «Спираль» и включала в себя рисунки, которые я нарисовал, основываясь на воспоминаниях того периода, когда был «пленен» в доме моего отца.
Все это выводило меня из себя.
Я выпускался в конце лета и эта выставка должна была помочь мне при поступлении в школу искусств. Первая выставка в мае, выпуск – в августе, а свадьба – в сентябре. Удивительно, как еще до сих пор я не вырвал на себе все волосы.
Николь на все это лишь пожимала плечами, говоря, что все так или иначе произойдет, идеально или нет. В итоге все будет позади, и мы еще будем удивляться к чему вообще было так переживать. Конечно, все это слетало с уст женщины, у которой на руках уже был диплом наряду с предложением о работе от аквариума в Портленде.
Мне все еще нужно было закончить колледж и у меня не было предложений о работе.
Позиция Николь «будь, что будет» очень походила на отношение Джастина. Я больше не виделся с ним постоянно, но мы по-прежнему периодически болтали по телефону. Они с Даниэль должны были прийти сегодня на открытие.
– Расслабься, – прошептал Гарднер. – Открытие в пять.
– Как ты можешь говорить расслабься, если все начнется через пять минут, и ожидаешь, что я и впрямь смогу успокоиться?
Он усмехнулся.
Я выглянул в окно на целую очередь из стоящих у порога людей и снова стал заводиться.
– Я не могу это сделать!
– Можешь, – сурово произнес Гарднер, – если хочешь, чтобы твои работы воспринимали всерьез. Или ты передумал и желаешь вернуть все в область «хобби под настроение», тогда тебе придется изменить специализацию.
– Я заканчиваю колледж через три месяца!
– Что ж, тогда тебе стоит собраться!
На поясе меня обхватили теплые руки, и как только ноздрей коснулся ее аромат, я буквально ощутил, как мое тело расслабляется. Почувствовал, как руки Николь сложились в замок у меня на животе, а сама она притянула меня к себе и уперлась щекой мне в спину.