Офицер

Назимов Александр

– Есть вопросы?

– Можно нам бегать в парке и в саду, заниматься спортом? – спросил я.

– Нет проблем, это даже хорошо, что вы будете поддерживать хорошую физическую форму. Но в дни приезда президента бегать по территории запрещено.

– Понятно.

– Я живу в Кабуле. Старшим в моё отсутствие будет Зухраб. Все бытовые вопросы решайте с ним. Он не офицер, вы ему не подчиняетесь.

– Есть, товарищ майор.

– Учтите, что в моё отсутствие на вилле нет ни одного человека, кто бы владел русским или английским языком. Сами быстрее

переходите на пуштунский диалект. Здесь почти все из северных племён.

– Не переживайте, освоим.

– А теперь до завтра, идите, отдыхайте.

– До свидания.

Мы поклонились и удалились в гостиницу. В наших комнатах стояли старые английские приёмники. Мы быстро настроили их на станцию «Маяк». Теперь звучали позывные нашей страны, родная речь и знакомая музыка.

Мне нравилась экзотика Востока. Уклад жизни сильно отличался от нашего. Всё было другое – и природа, и еда, и отношения между людьми. Просыпались мы обычно в шесть часов. Умывались, делали пробежки, зарядку, обливались холодной водой, потом шли пить чай. Реза вставал ещё раньше нас, он всегда готов был прислужить. Мы его почти не тревожили, он сам подходил и спрашивал:

– Что нужно, Исмаил Ага?

– Не называй меня господином, просто Исмаил.

– Хорошо, Исмаил Ага.

– Вай, баба (ой, батюшки), да тебе в голову вбили, что вокруг господа и ты всю жизнь будешь рабом.

Что-то ему объяснять, менять его сознание, не было смысла и времени. Господа так господа. Серёга имел псевдоним Аббас, Толик – Арби, а Володя – Абубукар.

Хабиб приехал через два дня и вручил нам зелёные корочки офицеров ХАДа. Фото в офицерской форме мы привезли из Союза. ХАД – это самая сильная силовая структура в Афганистане, как у нас КГБ. Ещё он сообщил, что завтра выезд на стрельбище, там будут наши военные атташе.

– Выезд в город только с моего разрешения. Вас будут сопровождать, в Кабуле небезопасно.

– Как часто мы будем ездить на стрельбище? – спросил я.

– Два раза в месяц, это пожелание вашего руководства.

Я подумал, что Федулов обязательно приедет, и решил написать донесение. В шифровке составил подробный план всего помещения, описал систему охраны и внешние данные обслуживающего персонала и другие данные, заслуживающие внимание. Записку запрессовал в ручку, подписавшись псевдонимом ГРУ «Соломон».

Общевойсковое стрельбище находилось в небольшом ущелье в семи километрах от виллы. Повёз нас туда Зухраб с двумя охранниками на микроавтобусе. Мы дали ему кличку «жирный» за бочкообразную фигуру. Эти трое тоже жили в гостинице.

Наши атташе и советники уже стреляли. Федулов поздоровался:

– Салам.

– Здравия желаем, товарищ полковник.

Он крепко пожал всем руки, вынул ручку из кармана и спросил:

– Кому нужна замена?

– Мне, – ответил я и передал свою ручку.

Остальные замешкались, никто не составил донесения, все подумали, что для этого нужны особые указания. Я сработал интуитивно на опережение ситуации.

– Молодец, Саша.

Мы незаметно поменялись

ручками.

– Не хвалите заранее, может, там нет ничего особенного.

– Я на всех ручек привёз, – укорительно сказал полковник. – Из всего, что вам кажется незначительным, можно вытянуть и выстроить такую цепочку, которая потянет сенсацию. Тем более четыре разных взгляда.

– Учтём, товарищ полковник, – оправдывались ребята.

– Идите, постреляйте.

– Есть.

– Ну, ты, Саня даёшь, я даже не видел, когда ты шифронул, – сказал Серёга, когда мы вышли на линию огня.

– Долго в туалете сидишь. Ты же знаешь, что в нашей системе каждый умирает в одиночку, а коллективных донесений не бывает.

– А что ты там заметил? Вроде ничего особенного, что заслуживало бы внимания.

– Значит, так оно и есть, Серый, если ты ничего не приметил.

– Ты, Саня, чего-то недоговариваешь, зря бы не писал.

– Посмотрим на реакцию Федулова. Есть один нюанс под большим знаком вопроса. Ты не торопи события, всему своё время, расскажу обязательно. Давай постреляем, отведём душу.

Ограничения в патронах не было. Хорошо придумал шеф, с пользой для дела провёл встречу. Мы получили хорошую тренировку и разрядку. После стрельбы попили чай, попрощались с нашими офицерами и уехали домой. Вилла теперь наш дом. Ребята всю дорогу молчали, дулись на меня. Я был весел, но не показывал своего душевного подъёма. Надо уметь скрывать свои чувства, не проявлять лишние эмоции, они выдают человека, обнажая слабые места. Разведчик должен быть хладнокровным и таинственным для окружающих, это нужно пронести через всю жизнь.

– Да ладно вам дуться, нагоните ещё своё. Прогнётесь перед начальством в следующий раз, – полушутя-полувсерьёз, сказал я.

– Ну конечно, поди, всё описал, нам ничего не осталось.

– Нет, ещё есть неописанный момент о запахе в туалете, который стоит после жирного пуштуна.

– Это описать невозможно. – Все начали смеяться.

Зухраб повёл бровью в нашу сторону, почувствовал неладное в нашем смехе.

Расшифровав моё сообщение, Федулов понёсся в кодировочную группу посольства:

– Готовьте срочную шифровку в Центр, есть важное сообщение.

– Диктуйте.

Совершенно секретно

Начальнику ГРУ

Агентурное сообщение:

«По данным, полученным от резидента, на загородной вилле Тараки, возможно, находится гражданка Великобритании Элизабет Шенон. Во время утренней пробежки Исмаил видел женщину со светлыми волосами и европейским типом лица. Из окон её спальни на втором этаже слышна музыка «Биттлз» и «Роулинг Стоунз». Мальчик из прислуги проговорился, что «белая леди» давно живёт на вилле и выходит гулять только ночью. Таким образом, можно сделать вывод, что пропавшая без вести любовница премьера Дауда стала любовницей Тараки. Каждые выходные он приезжает на встречи. Связь с ней скрывает даже от ближайшего окружения».

Главный военный советник

Генерал армии Майоров А. Н.