Одного поля ягоды

babylonsheep

После обеда Том и его «маленькие друзья» — очаровательное прозвище, данное им его бабушкой и дедушкой, — направились в библиотеку Усадьбы Риддлов.

Библиотека была комнатой, выходившей на задний двор, обставленной в оттенках коричневого. Мебель была из коричневой кожи, обои были в коричневых полосках, полки были из коричневого дерева, и в них якобы хранились книги, собранные многими поколениями Риддлов, но за многие годы она превратилась в склад сувениров и различных безделушек. Риддлы думали, что они были слишком хороши — или слишком дороги, — чтобы хранить их на чердаке, где их никто не увидит, и, тем не менее, им не хватало определённой

личной привлекательности, из-за чего они оказались в библиотеке, а не жилых покоях Риддлов.

В пространстве между высокими книжными полками висели трофеи путешественников: пара закрученных рогов антилопы, закреплённых на деревянной дощечке; боевой щит племени кхоса из воловьей кожи длиной шесть футов сверху донизу; чёрное полковое знамя, подбитое кантом с кисточками; кавалерийская сабля с позолоченной рукояткой, на ножнах которой было выгравировано имя владельца: Т. РИДДЛ. И другие предметы неопределённого происхождения: ваза с цветами из выдувного стекла, каждый лепесток которого представляет собой извилистую полоску цвета; причудливые табакерки в форме яиц, спящих кошек и часов с кукушкой; маленькие шкатулки из обработанного золота, в которых находились закупоренные флаконы и саше из ткани с таинственным порошкообразным веществом…

— Не трогай это! — сказала Гермиона, оттаскивая его за локоть.

Том убрал руку с маленького мешочка:

— Почему нет? Это не музей — это личная коллекция моей семьи. Я могу трогать их, если захочу.

— Это реликварий! — сказала Гермиона, указывая на украшение из креста на одной из шкатулок и из ладони с дырой посередине на другой. — Их использовали, чтобы хранить части тел святых и мучеников. Возможно, это не от настоящего святого, потому что кости всех людей выглядят одинаково, но в большинстве случаев это были настоящие части!

— Хорошо, Гермиона, — сказал Том. — Если ты так об этом беспокоишься, я помою руки перед тем, как коснуться тебя.

— Это совершенно неверное толкование моих слов, Том.

— О, Гермиона, — милостиво сказал Том, похлопывая её по плечу. — Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы знать, что ты имеешь в виду.

— Маглам позволено хранить эти штуки в домах? — спросил Нотт, опуская свою сумку на кожаный диван, и подошёл посмотреть на сервант — шкаф с открывающейся стеклянной витриной над рядом полок, устланных сукном. — Как поразительно. В прошлом десятилетии Визенгамот попытался признать вне закона владение человеческими частями в личных коллекциях, потому что они решили, что вещи такого рода сочатся тёмной магией, — Нотт громко фыркнул. — Разумеется, их не поддержали. Большинство семей владеет сомнительными предметами в подвалах, но даже они никогда не собирались их использовать. Новый закон заставил бы их сдать свои коллекции на инспекцию Министерства, и это бы выставило всех в плохом свете.

— «Сомнительными предметами», — со скептичным тоном сказала Гермиона. — Ты имеешь в виду что-то вроде Руки славы?

— Это не противозаконно, так что ты не получишь похвалы, если настучишь на меня, Грейнджер. И прежде чем ты успеешь возразить против этого по, ах, моральным соображениям, — сказал Нотт, критически посмотрев на Гермиону, — донора не забили ради частей тела. Это был магловский убийца, которого повесили другие маглы за преступления, поэтому нет смысла его защищать с этой точки зрения.

— Ты знаешь, как создавать Руку славы? — спросил Нотта Том, пытаясь не казаться слишком заинтересованным.

— Только в теории, но я знаю больше, чем многие,

думаю, — сказал Нотт, его узкая грудь расправилась от удовольствия, что он был единственным человеком в комнате, владеющий каким-то знанием. — Это в некотором роде потеряно в наши дни. Во-первых, надо найти правильного донора. Это может быть волшебник или магл, но это не может быть кто попало, понимаешь. Донор должен быть преступником, приговорённым к смерти, и его рука должна быть отрезана ночью. Я считал, что сработает лучше, если ты соберёшь его «виновную руку», ту, которая совершила преступление…

Гермиона громко прочистила горло.

— Продолжай, — сказал Том, наклоняясь вперёд на одном из коричневых кожаных честерфилдских диванов. — Как узнать, какая рука совершила преступление? Ведь, хм, объект не станет говорить, что он сделал и как он сделал этого, ведь он уже умер.

— Ну, я бы сказал, что самое разумное, взять обе, — ответил Нотт после нескольких секунд тщательного обдумывания. — Хуже не будет, не так ли? Не так уж много людей приговаривают к смертной казни через повешение, и обе руки должны сработать, если правильно их приготовить, правильно подобрать бальзамирующий раствор и всё такое. Единственной разницей будет, что одна рука будет ярче другой — но Руки славы такие редкие, что стоит сделать обе, а потом продать ту, которую ты не хочешь, за хорошую сумму.

— Это так ты получил свою? — сказал Том. — Откуда ты её взял?

— Отец знает человека, скупщика по ремеслу, — небрежно сказал Нотт. — Мистер Карактакус Бёрк — он владеет магазином на Косом переулке. Его сын, Герберт, ходил в школу с отцом, и они старые друзья — тоже двоюродные братья, хотя Бёрки ближе к Блэкам, чем мы, после того как мистер Герберт женился на тёте Лукреции и Ориона. Именно так отец получает в свои руки интересные предметы, за которыми строго следят инспекторы Министерства и ОМПП. Они будут смотреть в другую сторону, если вы привозите шкуры и когти диких драконов, и ваши бумаги сомнительны, но они жёстко критикуют всё, что выставляет их в плохом свете. И по большей части, после того как Конфедерация начала проводить более чёткое разделение между нашими двумя мирами, это были зачарованные магловские вещи.

— Да, интересно, почему, — сказала Гермиона, закрывая крышку одного из реликвариев и вытирая руки о юбку. — Если я не могу спорить о моральных устоях, могу я хотя бы оставить комментарий о гигиене?

— Не глупи, Гермиона, — ответил Том. — Волшебники с трудом подхватывают болезни, а даже если и заработают, то выпьют зелье, которое их вылечит.

— Он прав, — сказал Нотт. — Если ты работаешь с магической плотью, ты обязана быть настороже с оберегами могил. Есть причины, по которым волшебники предпочитают части маглов, а не других волшебников. — Нотт потянулся за своей сумкой, но остановился, до того как откинул крышку. — Кстати, о Статуте, если вы оба собираетесь нарушить правило-другое ради хорошего обеда, полагаю, нет причин, почему я не могу показать вам это…

— Что это? — спросил Том.

— Ты убедился, что маглы не смогут зайти? — сказал Нотт, бросив взгляд на дверь. — Старая бабка, твоя бабушка — она показалась ужасно заинтересованной в том, чем вы с Грейнджер занимаетесь за закрытыми дверями. На мгновение, думаю, мне даже стало вас почти жаль.

— Уверена, она знает, что Том и я не заинтересованы в чём бы то ни было, что она думает, в чём мы заинтересованы, — вмешалась Гермиона, скрестив руки. — Мы просто между собой обсуждали Комнату и всё.