Одна Особенная Ночь
Шрифт:
– Белый шар?
– глаза Риммуса Лае остановились на мне, поэтому осторожно пояснила.
– В меня вселился дух Вереи. Она хорошая и добрая. Именно ее магия вылечила Вас.
– Почему я чувствую, что это не все новости, Лисандра? И куда делся лорд Оверой?
– В него вселился дух Реема.
– Реема?
– потрясенно переспросили артефакторы одновременно с деканом.
– Да, Реема.
– Это проблема! Большая проблема. Нужно..., - декан явно собрался отправиться следом за ректором.
– Вы нужны нам!
– невежливо перебил лорд Ортман.
– Вы самый сильный маг из находящихся здесь, Риммус. Пришло Ваше время показать,
Декан боевиков не стал спорить и покорно взял из рук артефактора амулет.
– Это очень хорошо. Он справится, - комментировала в моей голове Верея.
– А теперь нам пора спасать наших любимых.
"Наших любимых?"
– Моего мага и твоего. У меня было достаточно времени, чтобы подумать как после случившегося относится к Реему. Так вот, я по-прежнему люблю его и не дам его духу сгинуть в бездне.
"Но как мы...? Я ведь не такой уж выдающийся боевой маг и...".
– Зато у тебя доброе сердце Лисандра. Оно твой неисчерпаемый источник магии. Доброта, искренняя забота, любовь не создают мощные боевые пульсары или сокрушающие заклинания, не останавливают время, не позволяют молниеносно перемещаться в пространстве. Они дарят нам волшебство, преображают мир к лучшему, возрождают утраченную надежду. Не обязательно быть сильнейшим магом в мире, чтобы победить. Нужно в первую очередь быть тем, кто ты есть на самом деле.
"Дочь, сестра, лисица...", - на последнем слове зависла и мурашки против воли пробежали по телу, когда вспомнила, что Бяка стал называть меня ласково "лисенок".
Ничего не могу с собой поделать. Слова из песни не выкинуть, а чувства легко из сердца не вырвать. Пусть моя любовь обречена, я сделаю сегодня все возможное ради спасения любимого мужчины.
– Вот это мне нравится. Ты большая молодец. Раз готова, пришло время волшебства.
– Время волшебства?
– это уже переспросила вслух и, подошедший ко мне растрепанный после схватки Тод очень даже удивился.
– Что происходит, Лиси?
– Сегодня ведь особенная ночь, - заговорила Верея моим голосом, да так громко, что сразу же оказалась в центре внимания.
– Трехсотое новозимье. Именно сегодня я принесу в Вашу жизнь чуточку волшебства. Да будет так.
Яркий белый свет начал распространяться от меня во все стороны. Он коснулся Оливии и лорда Ормуда, взволнованного Тода, готовящегося пройти с амулетом на шее сквозь радужную завесу Риммуса Лае, всех адептов и преподавателей в зале, даже Крока, у которого под глазом красовался фингал, а на лбу шишка. Мои ноги оторвались от пола, и я раскинула руки в разные стороны, излучая магию Вереи и превращая трехсотое новозимье из страшной истории в настоящую зимнюю сказку.
Глава 34
Когда белый свет погас, а я снова оказалась на полу, то несколько раз закрыла и открыла глаза не в состоянии поверить в увиденное. Зал с завесой превратился в величественную ледяную пещеру. С потолка теперь свисали огромные прозрачные сосульки, стены превратились в настоящие зеркала, а под ногами при каждом шаге образовывались причудливые фигуры из снега. Но состояние шока вызвало вовсе не это.
"Верея, - осторожно начала я, так как представшая перед глазами картина все больше вгоняла меня в ступор и подготавливала благодатную почву для появления паники, - что ты сейчас сделала? Какая это магия?"
– Созидания, - голос
– Видишь ли Лисандра, я могу воплощать в жизнь задуманное, практически любую фантазию. Но сильно чего-то пожелав, мне нельзя допускать других мыслей, иначе...
"... Полное гадство!"
Оценив весь масштаб катастрофы, я уже с трудом могла разговаривать с Вереей спокойно. Как теперь быть? Здесь сейчас не то что паника начнется, а настоящая истерия!
"О чем же ты так неосторожно подумала?"
– Я хотела помочь справиться с духами. Когда представила, как вы загоняете их обратно в точку, то случайно вспомнила о бале, на котором познакомилась с Реемом.
"Полагаю, это был бал-маскарад?"
– Ну да...
"Ну да... Это конец!".
И мои мысли полностью разделяли счастливцы, оказавшиеся в злополучном зале в момент колдовства Вереи. Первым кого рассмотрела стал Тод, точнее тролле-Тод. Глядя на друга не знала то ли плакать, то ли смеяться. Во-первых: он стал зеленым, да, да, да, полностью от пяток до макушки. Единственное, что осталось неизменным - рыжий цвет волос. Во-вторых: нос. Вот уже двадцать лет Тод и нос жили в гармонии, но теперь на лице боевика выросло огромное яблоко или небольшая дыня. В-третьих: рост его сделался метра под три, не меньше. В-четвертых: уши Мелански уменьшились и вытянулись в трубочку. Когда напарник уловил мой взгляд, то нахмурился, а затем увидел свое отражение в одном из появившихся зеркал... У Тода явно были крепкие нервы, и он не завопил от ужаса в отличие от Кунтли с Фростом. Они теперь стали одним целым в буквальном смысле, точнее оказались неделимы. Их тела до пояса были присоединены к одному конскому туловищу (или как правильно называется часть коня после шеи?). Ариса кричала, Бартус ей вторил. В общем, эту парочку я прекрасно понимала.
– Что ты сделала?
– преподаватель Крок, который теперь стал гномом с очень длинной бородой, кинулся в мою сторону, но тут же упал. Гном-Лагнар подмигнул мне, продолжая ногой стоять на волочащейся растительности своего оппонента.
В прочем остальные преподаватели тоже превратились в гномов, все кроме декана артефакторов. Лорд Ортман трансформировался в древнего мудреца с трубкой в зубах. Облаченный в атласный халат с причудливой чалмой на голове, которую украшало длинное желтое перо, он с превосходством посматривал на своих менее удачливых коллег. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу растерянная Оливия Вирс в костюме самой настоящей принцессы. Девушка рассматривала себя и была поражена не меньше остальных. Кажется, она впервые примерила красивое бальное платье, и теперь ее глаза по-особенному сверкали. Ну какая девушка втайне не мечтает хотя бы раз побыть принцессой?
– Я тыква! Где моя мама? Что случилось? Я не хочу быть овощем, не хочу!
– расплакался Скритчерс.
"Это жестоко! Нужно все вернуть назад!", - потребовала я у Вереи, наблюдая за муками одногруппника, голову которого теперь украшала большая оранжевая тыква. Овощ довольно комично смотрелся на его мощной шее, но по крайне мере с виду сидел крепко. Вот о чем я думаю?
– Прости Лисандра. Волшебство перестанет действовать с первыми лучами солнца.
– Гадство!
– вслух выругалась я и буквально зависла, когда увидела Риммуса Лае. Декан, услышав шум, так и не прошел сквозь завесу. Зря... или же нет?