Одна Особенная Ночь

Цеханович Василина

– Куда?
– почему-то шепотом спросила я.
– В тюрьму? В казематы? В свой кабинет? На казнь?

Беккет Оверой не стал отвечать, а отключив артефакт, подхватил все мои вещи и открыл портал. Меня закрутила чужая магия. Невольно крепче прижалась к мужчине и закрыла глаза. Что сейчас будет? Очередное наказание?

 Наконец почувствовала под ногами твердый пол и завозилась в объятиях Бяки. Он не стал удерживать и, продолжая коварно улыбаться, отпустил, а я... Я стояла посреди его спальни. Опять.

Глава 29

– Верните меня в

мою комнату!
– резко развернулась к нагло ухмыляющемуся лорду Оверою.
– Или озвучьте наказание, чтобы я не мучалась.

– Наказание..., - с придыханием произнес Бяка, и сердце ухнуло куда-то вниз живота.
– Какое сладкое слово.

Издевается. Снова.

– Вы же были в королевском дворце! Что местные леди уже не удовлетворяют Ваши аппетиты?
– постаралась сохранить крупицы самообладания, но поздняя ночь, нервное напряжение и волнение сыграли со мной злую шутку.

– Лисандра-Лисандра, тебе так не дает покоя то, чем я занимаюсь во дворце?
– он подходит ближе и по старой доброй традиции берет мой подбородок в плен, заставляя смотреть глаза в глаза.
– Маленькая лисичка оказывается очень даже ревнивая.

– Я не имею на Вас прав, а значит не имею права ревновать, - вырвалась из хватки ректора и отошла на пару шагов, осматриваясь.

В спальне горел камин, а на маленьком столике у кресла лежал... да-да лежал кусок яблочного пирога.

– Правильно думаешь, - проследив за моим взглядом, произнес Бяка, - Сэм не удержался и когда я попросил назвать имя чудо-повара, он признался.

"Предатель!", - обругала про себя брата, но вслух промолчала.

– Поэтому я бросил всех и вся и примчался в академию зная, что ты не отступишься. Присядем?
– и наглый Бяка расположился прямо на ковре, уперевшись спиной в кресло и при этом с удовольствием вытянув ноги.
– Я жду!

Не просьба, нет, приказ. Скрипя зубами подчинилась и устроилась как можно дальше от ректора.

– Ближе, я тебя не съем.

– Лишь понадкусываю , - тихо буркнула под нос, но он услышал и улыбнулся.

Вся эта ситуация, все происходящее сейчас не укладывалось в моей голове.

– Чаю?

Это в четыре утра?

Недоумение видимо столь явно отразилось на моем лице, что Бяка лишь кивнул и рядом с нами из воздуха появился чайник с двумя чашками.

– Позволь, я поухаживаю за тобой.

Чуть ли не с открытым ртом наблюдала, как третий по силе маг королевства ранним утром в своей спальне наполняет для меня чашку вместо того, чтобы уже тащить в постель и говорить о том, как сильно хочет.

Между нами возникло молчание. Не удручающее или напряженное, а скорее уютное и выжидательное. Не стала отказываться и, когда Бяка отсалютовал своей белой фарфоровой чашкой, сделала глоток. Ммм, вкусно. Прикрыла глаза и отпила еще. Странно все это. Неожиданно и вместе с тем приятно. Горячая жидкость согревала изнутри и дарила необычное чувство тепла, а может дело в сидящем неподалеку мужчине? Ловила на себе взгляды ректора и смущалась.

Такой он волновал меня намного сильнее, чем обычно.

Пас рукой и рядом со мной появилась вазочка с конфетами. Не стала отказывать себе в удовольствии. Молочный шоколад буквально таял во рту, а еще пачкал руки. С трудом удержалась от того, чтобы не облизать пальцы. Давно я не ела такого. Вру. Лишь однажды, когда мама была жива. Розария Майтон слыла той еще любительницей сладкого, но оно совсем не сказывалось на ее фигуре. Я слишком задумалась, глядя на танец языков пламени в камине, и совсем забыла, где нахожусь, а главное с кем.

– Расскажи, что ты делала в мужском общежитии?
– голос Бяки вырвал меня из дорогих сердцу воспоминаний.
– Когда я вернулся в академию и не обнаружил тебя ни в комнате, ни в душевых, ни в библиотеке, то подумал на худшее.

– На что именно?

– Что ты сейчас в постели какого-нибудь адепта или преподавателя.

– Плохо же Вы обо мне думаете!
– очарование момента пропало, и поспешно вскочила на ноги.

Бяка поднялся следом и оказался рядом как-то неправильно быстро.

– Я уже давно не знаю, что мне думать, - словно завороженная смотрела в глаза лорда Овероя и тонула в водопаде скрытых ото всех эмоций и чувств.
– Ты непредсказуема, порывиста. Чаще делаешь, а потом разбираешься с последствиями собственных решений.

– То есть Вы полагали, после Ваших слов о постели без обязательств я отдамся первому встречному?
– попыталась отойти, но меня удержали. Мужские руки обвились словно змеи вокруг талии и крепко прижали к их обладателю.

– Я уже сказал, что не знаю. Со мной такое впервые лисица. Ты особенная. Другая. Мы знакомы давно, но... Не важно!

Бяка будто очнулся, а я даже забыла как дышать после услышанных откровений. Сердце начало биться быстрее и захотелось перестать возводить между нами преграды из собственного страха и приличий. Мои чувства грозились вырваться наружу, и поэтому решила рассказать правду о своем визите в комнату двух некромантов.

– Олмуд Таймран шантажировал Трисарию Нокс. Он забрал себе некоторые ее вещи, чтобы выставить на обозрение всей академии. Я их выкрала.

– Можно подробнее, - вот теперь Беккет Оверой хмурится и отпускает меня, садясь на прежнее место.

Уступаю и опускаюсь неподалеку, не зная куда деть руки. Почему-то хочется быть откровенной и ничего от него не скрывать. Я рассказываю о непростых отношениях между Тришей и Таймраном, о том, как этот некромант обращался с моей подругой, попытке двух дружков обоюдно изнасиловать ее и совсем не замечаю, что на глазах появляются слезы. Ректор неожиданно поднимается и садится рядом. С него спадает привычная маска наглого язвительного мага. Теперь он самый внимательный слушатель, которого можно только поискать. После того, как замолкаю, Бяка хмурится еще больше и выглядит задумчивым. Неожиданно его рука находит мою и крепко сжимает. Становится легче, легче плакать.