Одна ночь
Шрифт:
В глазах сестры Сара читала безграничную любовь и сочувствие.
— Прости, я погорячилась, — с вялой полуулыбкой призналась она.
— А тебе придется воспитывать ребенка в одиночку? — осторожно спросила Ноэль.
Сара пожала плечами.
— Вообще-то Крис собирается сделать меня честной женщиной.
— То есть жениться? А ты как будто и не рада?
— Чему радоваться? Это он теперь так говорит. А поначалу хотел, чтобы… чтобы я… Ну, ты сама понимаешь. — Бледные щеки Сары заалели. — Наверное, я поэтому так восприняла твои слова, — вздохнула она. — Понимаешь, он утверждает, что
Но в голосе ее слышались нотки сомнения.
— А ты-то сама его любишь? — спросила Ноэль напрямик.
— Раньше думала, что люблю. А теперь даже и не знаю. Представляешь, в результате мне еще пришлось его утешать. А я всегда думала, он более… ну, сильный, что ли.
«Нашла сильного!» — хотела уже пренебрежителыю бросить Ноэль, но сдержалась. Ей-то легко судить с позиции своих двадцати восьми лет. А Саре всего восемнадцать. Да она и не единственная, кто купился на чары смазливого юнца. В их городке все считали, что второго такого красавчика и умницу еще поискать.
— Он казался мне таким надежным, таким правильным… — При взгляде на убитое лицо Сары у Ноэль защемило сердце. — А теперь его больше всего волную не я, не мои чувства и переживания, а как бы его драгоценный братец чего не сказал!
Сара немного помолчала, а потом тряхнула головой и слабо улыбнулась.
— Представляю, как глупо все это звучит. Сама не знаю, чего я хочу. Хотя нет, пожалуй, знаю. Наверное, в глубине души я надеялась обрести в нем второго Роналда. Я всегда восхищалась твоим мужем, он казался мне идеальным спутником жизни. Вы с ним вообще были чудесной парой.
Увидев, как по лицу сестры скользнула тень, Сара тотчас же раскаялась в неосторожных словах. Зачем было лишний раз напоминать об утрате?
— Но у тебя хоть осталась Бетси, — неловко попыталась она смягчить удар. — Знаешь, она с каждым днем становится все больше похожа на отца.
— Да, все так говорят, — согласилась Ноэль, глядя на дочь.
Если память не сыграла с ней злую шутку, то Бетси была копией своего отца — те же огромные синие глаза, те же чуть вьющиеся волосы оттенка спелой пшеницы.
— Ну как, пойдешь со мной? Для моральной поддержки?
— Куда же я денусь? — невесело улыбнулась Ноэль.
Она прекрасно понимала, что в ближайшие недели ей придется только и делать, что усмирять бури, грозящие сотрясти основы семейного благополучия.
Телефон зазвонил, когда она меньше всего этого ждала.
— Миссис Ленард?
От изумления Ноэль онемела. Этот голос… глубокий, звучный, мужественный… Не дождавшись ответа, мужчина снова повторил ее имя — на этот раз с явственным оттенком нетерпения. Ноэль попыталась взять себя в руки. Сходство было просто потрясающим, но мало ли на свете похожих голосов.
— Да, это Ноэль Ленард.
— С вами говорит Филип Нейчел… брат Криса…
Странно! С какой стати он вдруг позвонил ей?
— Нам надо поговорить, — продолжал мистер Нейчел.
— О чем?
В трубке воцарилось молчание, как будто вопрос поставил мистера Нейчела в тупик. Наконец он ответил:
— Скажите, считаете ли вы, что Мой брат должен жениться на вашей сестре?
Он говорил так спокойно, будто обсуждал какой-то сугубо деловой вопрос. Ноэль возмутилась. В конце-то
— Нет! — отрезала она.
— Вот как? Интересно. Знаете, я остановился в «Льве и Короне»…
Последний раз Ноэль была в этом отеле незадолго до смерти мужа — они праздновали годовщину свадьбы. Именно тогда Роналд напился и признался ей в том, что…
— Не могли бы вы встретиться там со мной за ланчем?
— Не знаю… Нет… Мне не с кем оставить дочку, — растерянно пробормотала Ноэль, презирая себя за то, что так мямлит.
Но столько воспоминаний пробудил в ней этот тягучий, глубокий голос. А она-то думала, что сумела все забыть.
— Отлично, тогда я сам к вам заеду.
— Вы же не знаете, где я живу, — попыталась возразить Ноэль.
— Почему это? Прекрасно знаю, миссис Ленард.
Слова эти прозвучали так многозначительно, будто Филипу Нейчелу было известно про нее не только, где она живет, но и многое, многое другое. Положив трубку, Ноэль так и осталась стоять возле телефона в полном недоумении.
Сама-то она знала о своем недавнем собеседнике не в пример меньше. Только то, что и остальные жители их захолустного городка: Филип Нейчел — финансовый магнат, приехавший сюда из Нью-Йорка строить фабрику. Сейчас местные жители разделились на два лагеря — приверженцы строительства и противники. Но и те и другие отдавали дань уважения целеустремленности молодого предпринимателя, его несгибаемой силе воли и деловой хватке. О душевных же качествах Филипа Ноэль знала еще меньше, да и то со слов Сары, которая в свою очередь лишь повторяла за Крисом.
А тот, похоже, взирал на старшего брата, как на сверхчеловека. Да что там сверхчеловека — как на божество, напрочь лишенное человеческих слабостей! Судя по всему, подумала Ноэль, мне придется иметь дело с тираном и деспотом, не привыкшим считаться с чужим мнением.
Кстати, интересно, принято ли предлагать тиранам чай? А варенье? Она усмехнулась. Небось, гость из Нью-Йорка с презрением отвернется от столь простого и неизысканного угощения.
— Домашние же пирожки ему и подавно есть не захочется, — сообщила она Бетси, которая, полив в саду все, что только можно, крутилась возле стола в надежде получить что-нибудь вкусненькое. — А вот вам, мисс, пора баиньки.
Уложив малышку, Ноэль принялась наспех наводить порядок. Собирая раскиданные по всей кухне игрушки, она продолжала думать о своем.
Так что же все-таки за человек, этот Филип Нейчел? Хотя сама Ноэль считала Криса весьма неподходящим кандидатом в женихи Саре, но мысль о том, что и Нейчел того же мнения, ее возмутила. Любопытно, что им движет? Защищает семейные миллионы от посягательств малолетней авантюристки?
Убравшись, молодая женщина подошла к зеркалу. Гибкий стан, длинные стройные ноги, рассыпавшиеся по плечам бронзово-рыжие пряди… Она знала, что когда-то была прехорошенькой, многие даже считали ее настоящей красавицей. Собственно говоря, с тех пор ничего не изменилось, вот только собственная внешность ее уже не интересовала. После смерти мужа и рождения дочери Ноэль перестала смотреть на себя, как на женщину красивую и желанную. Теперь она была лишь матерью Бетси.