Одна на Троих
Шрифт:
Что?! ! Вот так сразу!
Дверь моего кабинета раскрывается, и в него пропихивают девушку.
Невысокая, стройная, в деловом костюме, с сумкой через плечо и, кажется, перепуганная до смерти.
Сразу же за ней входит Соболев, причем входит так, чтобы заранее ограничить доступ к девушке тому, кто идёт позади.
Алексей.
"Только павлиньих танцев нам здесь и не хватало", – раздражённо шепчет мне моё предчувствие, в то время как вся компания, девушка в большей степени при помощи направляющих движений
Внимательнее присматриваюсь к гостье.
Соболев всё–таки нашел кого–то на нашу вакансию? Но когда успел? Вчера из–за неудачного собеседования у Вячеслава, во второй половине дня он вынес нам весь мозг. А сегодня, по ощущениям, еле сдерживает довольную улыбку.
– Илья Константинович, наша новая сотрудница Мария Васильевна Алова. Мария, это третий человек с которым вы будете работать, – бодро поясняет Никита, а я понимаю, что эта девчонка и есть та самая причина его отвратного вчерашнего настроения.
Краем глаза успеваю поймать голодный взгляд Лёхи, и речь не о том, что он не успел позавтракать.
Возвращаюсь к Марии.
Соболев, твою ж мать, это что ещё нахрен за заложница?
Ей остаётся только сунуть мне в карман клочок бумаги с надписью "Помогите! " и иллюзия будет полной.
Я хочу знать, какого черта происходит?! !
– Та–а–ак, – понижаю голос и тяну слово, чтобы собраться с мыслями и решить наш вариант логической задачки про козу, волка и капусту.
Мне бы переговорить наедине с ними обоими, но выставить за дверь девчонку в таком состоянии?
Беседа с Соболевым приоритетнее, но отправить Марию с Черновым? На внушение ему сейчас вообще нет времени, а оно зреет уже давно. Выйти с Никитой – шило на мыло, а это значит:
– Мария Васильевна, приятно познакомиться, побудьте здесь пару минут, нам нужно кое–что уточнить, – поднимаюсь я из кресла, указывая партнёрам на дверь.
– Но. . . – пытается было возразить Алексей.
– Оба, – не даю я им прийти в себя и подталкиваю Никиту в плечо, заставляя пошевелиться.
Встает с явной неохотой и разочарованием.
Угу, Соболев, мне ещё и в твоих играх участвовать?
– Я. . . – вскидывается Алова.
– Подождёте, пока я вернусь, – спокойно, но очень настойчиво даю ей рекомендацию.
Скованно кивает в ответ, складывая руки крестом поверх своей сумки, и замирает.
Прикрываю дверь своего кабинета с обратной стороны, подтверждаю вопросительный взгляд Никиты и молча направляюсь в сторону его офиса.
– У меня дела, – внаглую собирается смотаться Чернов.
– Стоять! Мне нужно, чтобы ты тоже присутствовал.
Возмущенное фырканье и что–то про перегибы на местах.
Когда мы размещаемся во владениях Никиты и он рассказывает детали всей этой истории, я в очередной раз прихожу к выводу, что подобные выкрутасы сходят ему с рук только благодаря отцовской
– Она хорошо подготовлена и у того же Крапивина отлично себя зарекомендовала.
– Да, и работать она хотела тоже у него, – возражаю я.
– Но у нас же лучше! – встревает в разговор Лёха.
– Судя по выражению её лица, нет, – отрезаю я, заставляя уже их лица недовольно скривиться. – И если она сейчас откажется, Соболев, ты её отпустишь.
И сразу же матерюсь про себя, осознавая свою ошибку. Слишком мало опыта взаимодействия с ним напрямую.
Никита замирает, отлипает от спинки кресла, расправляет плечи. Ни малейшего движения, которое продемонстрировало бы его напряжение, но он поднимает глаза, и в них я вижу четкий ответ на своё требование.
Марго ещё в самом начале моего сотрудничества с Соболевым делилась воспоминаниями о работе с его отцом и как раз упоминала такой же взгляд, после которого было предельно ясно, что хозяин принял окончательное решение – никаких уступок и прогибов. Всё, значит, всё.
Сын обладает таким же – стальной отблеск самурайского меча, пересекающий любые попытки как–либо изменить существующее положение вещей.
– Нет. Мне, казалось, я достаточно четко обосновал свои действия, – голос Соболева отдает звоном все того же меча, отсекающего досадные помехи мешающие ему осуществить задуманное.
Отсекает меня.
Мне есть что ему противопоставить. Моё прошлое также не было тепличным, но за последнее время я так привык к этому размеренному и комфортному образу жизни, что ввязываться в воспитательный процесс великовозрастных охламонов. . .
Увольте. . .
– Я тебя услышал, – бью затасканной фразой, точно зная, какая будет реакция.
– Рад, что с ушами у тебя всё в порядке, – не остается в долгу он.
– Тебе было мало Лешкиной Дианы?
– При чем тут эта шлюха? – искренне удивляется Никита.
– Притом что через три месяца Алова начнет работать на Крапивина, и он точно припомнит тебе этот проигрыш.
– Да, брось. Она ещё не такая ушлая, но уже и не такая тупая, чтобы вываливать информацию подлежащую неразглашению, – довольно парирует Соболев.
– Никит, – устало выдыхаю я. – Всего лишь цена вопроса, и ему даже не придется ей угрожать. Но, если ты так решительно настроен, бери её в личные помощники, без доступа к нашей части бизнеса, – киваю я, на мгновенно изменившегося в лице, Чернова.
– Илья, я уверен, что, поработав у нас, она точно забудет о Крапивине! – с воодушевлением начинает Лёшка, но мне хватает одного взгляда, чтобы сбить его бодрый настрой.
Его часть бизнеса самая уязвимая для желающих сунуть нос в наши самые инновационные разработки, и его бравада по поводу того, что если бы Диане удалось слить информацию, это никоим образом не повредило бы делу – блеф.