Одна на Троих

Ласка Уля

– Их не было до тех пор, пока ты не вышвырнул моего помощника.

Ах, вот как, господин Воронов? Я специально не касался этой темы, но, видимо, объяснения действительно необходимы.

– Я бы его не вышвырнул, если бы ему хватило ума держать всё при себе.

– Он был идеальным работником, – подбрасывает дровишек в топку моей досады партнёр.

– Знаешь, Илюшенька. Милый. . . я бы посмотрел, что сделал бы ты, если бы тебе стали признаваться в любви на глазах у всех участников переговоров.

– Ну так это ж европейцы, они ж одобрили.

Я с трудом сдерживаюсь,

чтобы перенаправить силу удара в стол, вместо его ухмыляющегося лица.

– А ты, видимо, понял, что ради такого помощника уже готов сам сдвинуть рамки? Так уж и быть, подарю вам моё фото, чтобы он лепил тебе его на затылок.

– Стоп! – Лёха ложится животом на стол, перекрывая нам обзор друг на друга. – Это абсолютно не конструктивный разговор.

Смотрит сначала на меня, потом на Илью:

– Всё, спокойно. Найдем мы это наше связующее звено. Раз была Маргарита, значит, должны быть и другие! Никит, ты же связывался с кем–то из своих?

– Да.

– И?

– Там только молодняк.

– И что? Главное же, чтобы обучаемый! У меня реально нет времени возиться с этим, – указывает он рукой на стопку листов с образцами оформления документов.

– Ладно, съезжу в обед.

– Отлично, и пообедаешь, и претенденток оценишь.

– Лёша, избавляйся нахрен от своей идиотской привычки совмещать! Или что, шишка от граблей уже поджила, и ты готов опять в бой? Так езжай сам!

– Соболев, думай, что предлагаешь! – одергивает меня Илья.

– А ты прямо в универ? – вскидывается Лёха. – Думаю, я мог бы скорректировать своё. . .

– Спасибо, я сам.

– Ну, как хочешь, – хмыкает наш корректор. – Вы это. . . , – критически окидывает он нас взглядом, – живите дружно.

– Иди, – посылаем мы его в два голоса.

* * *

Три дня подряд я трачу обеденное время на разъезды в поисках подходящего человека.

Всё не то!

А в тех случаях, когда из претендентов всё же можно было бы что–то слепить, вылазит отношение, сформированное в обществе спецификой нашего бизнеса, ну и частично подмоченная репутация. Всего два случая пятилетней давности. Эти малолетки тогда вообще не должны были интересоваться подобными вещами, но нет.

После последней девчонки, которая чуть не свалилась в обморок, узнав, кто я, желание заниматься подбором кадров резко пропало.

Может, и правда, отправить Лёху? Его фамилию почти никогда не связывают с нами. А очарование, бьющее наповал, точно позволит притупить бдительность чересчур щепетильных особ.

"Да, так и сделаю", – решаю я, заезжая к Славке уже на автомате, ничего особо не ожидая.

Быстро просматриваю предложенное им резюме.

Мария Васильевна Алова – практически идеальна. Но это и есть наше основное требование, а вот дальше возникают сюрпризы.

Чаще первая реакция – это страх, связанный все с теми же двумя случаями, второй – брезгливость.

Марии удается переплюнуть всех.

Она демонстрирует то, что я больше всего ненавижу в людях, презрение, завязанное на личном превосходстве. Эта соплюха, имея за спиной всего лишь практику в Крапивинской фирме, с таким гонором

высказывает Славке своё фи, что меня точно вывернуло бы, если б я успел пообедать.

Но удивительно и то, что он сам, похоже, был не в курсе этой черты характера своей студентки. Зато Крапивину она точно подойдет и Славкины переживания насчёт девчонки явно напрасны, ей самое место в этом двуличном гадюшнике.

* * *

– Ник, сходи что ли в клуб. Отдохни! Ты реально уже всех достал! – пытается избавиться от меня Илюха. – Знал бы, к чему приведет уход Маргариты, даже слушать тебя тогда бы не стал.

– Я бы сам не стал, – огрызаюсь я, захлопывая за собой дверь его кабинета.

"Маргарита, и вот чего тебе так резко вздумалось посвятить себя семье? – в который раз с раздражением думаю я.

Хотя чего думать? Я знаю точно, её дочка влюбилась в шестнадцать, в семнадцать свадьба была уже решенным делом, а в восемнадцать она осчастливила мать в двойном размере, родив двойню и срочно затребовав к себе.

Я, если честно, надеялся, что после месяца подобного ада, Маргарита вернётся с такой же двойной убежденностью, что даром ей не нужно это счастье. А она. . . подсела!

И в течение года, как выяснилось десять недель назад, потихоньку переводила свои обязанности на других сотрудников. Вполне успешно, но. . . Проблема оказалась в том, что она не учла одну важную вещь. Да что там! Первостепенную! Себя! Ту, которая связывала нас всех и, когда мы на своей шкуре почувствовали её отсутствие, я впервые в жизни понял, насколько важную роль может играть всего лишь один человек в жизнях нескольких тысяч.

Амортизатор, связующее звено, да как ни назови!

Нам позарез нужен такой человек!

Попытки работать, как все, с треском проваливаются! Когда ты видел, как работает идеально отлаженный механизм, ты уже никогда не согласишься на меньшее! Я, Никита Владимирович Соболев, точно не соглашусь!

* * *

Клуб, так клуб. И первые полчаса в деловой, отлично изолированной, зоне, действительно приносят облегчение, а затем раздражение возвращается. Не внутреннее, внешнее. И вызвано оно голосом, который я сразу же узнаю. Странно было бы не узнать своего одноклассника, однокурсника, слава богу, судьба уберегла от дальнейшего пересечения. Но иногда, видимо в целях того, чтобы больше ценил её заботу, подбрасывает такие волшебные встречи.

Крапивин, за сегодняшний день мне напоминают о тебе уже во второй раз. . . Чего тебе от меня надо?. .

Собираюсь свалить, но, громкая речь, уже явно подвыпившей компании, заставляет притормозить и прислушаться.

– Борь, да это ж самая жаркая пора снятия сливок. И не только их, – поясняет Крапивин, и его приятели взрываются дружным ржачем.

– Да я такую пору себе, хоть каждый день могу устраивать, – в ответ ему выдает, судя по всему, тот самый Борис.

– Это не то! Поверь мне. Свежий выпуск, который ещё не измордован поиском работы, и пока ещё не согласен на всё – это охренительный коктейль наивности, полной самоотдачи, а если там обнаруживается ещё и невинность! Бинго!