Одна на Троих
Шрифт:
– Не ною, но ты же попробуешь? Ну для меня?
– Я позвоню вечером, Вик.
– Спасибо, папочка!
– Но ничего не обещаю.
– Я в тебя верю!
Так. . . Та–а–ак. . . Открываю свой планер в попытке перетасовать расписание таким образом, чтобы освободить эти недостающие три дня, и через полтора часа звонков и перестановок мне это удается. Как раз в тот момент, когда заглядывает Маша для того, чтобы сварить кофе.
– Да, Илья Константинович, я не забыла, что Никита Владимирович сказал о растрате
– Ты хочешь кофе? – понимающе оцениваю я её взгляд.
– Да!
– Значит, мне везёт, – подбадривающе киваю я ей в ответ, вспоминая феерическое позавчернее выступление Соболева по этому поводу.
– Спасибо! – благодарит цветочек, мигом скрываясь за дверью.
– Маша, я хотел поговорить. . . – начинаю я, заходя вслед за ней, но она сразу же меня прерывает.
– Илья Константинович, пожалуйста! Мы же договорились, что оставим всё как есть на эти три месяца. Ведь договорились?
Хм. . . Похоже Соболев с Черновым достали, но раз уж зашла речь:
– Маша, а что будет через три месяца? Ты же должна понимать, что мы сделаем всё, чтобы ты осталась у нас.
– Илья Константинович, – с укором произносит она, снимая с полочки джезву, – давайте тогда об этом и поговорим.
– Маша, я не о нас, я о тебе. У тебя точно должны быть планы на ближайшие два–три года. Мечты?
С минуту она собирается, не отрываясь от процесса подготовки зёрен, а затем решается и присаживается ко мне за стол.
– Илья Константинович, у меня были мечты, одну из них вы и так знаете – моё желание работать у Крапивина. Но сейчас я понимаю, что главное не место, а сам процесс работы, который нравится и затягивает.
– А как же жизнь вне работы? – опираясь локтями на стол, интересуюсь у цветочка я.
– А вот на неё у меня пока нет никаких планов. И. . . не было раньше. Да, безусловно, мне хотелось бы семью, но я никогда ничего не простраивала в этом направлении.
– Почему? – удивляюсь я, вспоминая , как Вика ещё в пять лет притащила рисунок из детского сада, гордо назвав его "моя свадьба", и уверяя, что зелёный цвет платья– это лучший выбор невесты.
– Как–то так получилось, что учеба была всегда в приоритете и была мне действительно интересна.
– Но ведь ваш с Ариной поход в ночной клуб – это же не первый раз в твоей жизни.
Искренний мелодичный смех.
– Нет, Риша у меня, как связующее звено, между мной и активной социальной жизнью. Если бы она не приехала, я бы с неменьшим удовольствием провела вечер, изучая детали работы нашего благотворительного фонда.
– Маш, а если бы ты не работала?
Заметно, как она подвисает на некоторое время.
– Не знаю, – признается она. – В смысле не имела бы возможности
– А отдых, Маша? Свободное время? Да, я помню, ты говорила, что тебя не смущает ненормированный рабочий день, но всё же?
– Мне много что нравится, – расплывается в улыбке она. – Последние два года с учебой и работой были напряженными, но и настолько же эффективными, и сейчас, когда я могу дополнительно освоить детали профессии, я буду это делать, вкладываясь, как бы пафосно это не звучало, в своё будущее.
– А жить?
– Я живу, Илья Константинович, – поднимается со стула она, –а если к этой жизни добавить ещё немного кофе, то она станет ещё прекраснее.
Всё так, но в тесной связке с работой. Потому что пока она бОльшая её часть.
Вечером, когда я узнаю подробности поездки у официального представителя и набираю номер Арины, она оказывается недоступной. Номер Маши, по которому мне сообщают, что данного номера не существует.
Это что ещё за новость?
В рабочем чате она также отсутствует.
Выхожу в коридор, через пару десятков секунд оказываясь перед дверью её кабинета – заперто.
Ещё немного размышлений по поводу последних дней повышенного внимания к безопасности, и я прихожу к логичному выводу, что смена номера могла быть произведена с подачи лишь одного человека.
– Ты не занят? – захожу я в кабинет Соболева. – Мне нужно с тобой поговорить, Никита! – собираюсь я узнать, какого черта происходит.
– О чём? – моментально настораживается он.
– О Маше.
– А что с Машей? – выпрямляется он в кресле, внимательно меня рассматривая.
– Номер, его не существует.
– У тебя всегда есть доступ к рабочему чату. Какие проблемы?
– Соболев, и я не собираюсь обсуждать с тобой варианты ее доступности. У меня мало времени, мне нужен ее новый номер.
– Нет, – произносит он с такой интонацией, как будто я прошу у него в долг, не выплатив по предыдущим счетам.
– Почему? – присаживаюсь в кресло напротив него, не прерывая нашего зрительного контакта.
– Безопасность, чем меньше людей в курсе, тем надёжнее.
– И с каких пор ты вычеркнул меня из круга доверенных лиц?
– Это временно, – отвечает Никита и тут же отводит глаза.
– Никита, что происходит?
– Ты все отлично понимаешь, Илья.
– Нет, – в свою очередь отрицаю я.
– Она моя.
И в этот раз это действительно обдуманное, осмысленное решение. Именно таким голосом он сообщил мне о намерении полностью реорганизовать бизнес пять лет назад.
– А она об этом знает?