Одна на Троих
Шрифт:
– Папа, постой, – бросаю ему уже в спину охрипшим от напряжения голосом.
Останавливается. Поворачивает голову со всё тем же презрением в глазах.
– Он. . . не такой. Как и Чернов, и Воронов, и Мусорка уже другая, папа! А с Никитой у меня ничего не было. . . Но. . . извини, пап, я хочу. . . чтобы. . . было. . .
Резкий разворот, распахиваю все ещё незапертую дверь и стремительно выбегаю на площадку, слыша себе в спину команду "стоять".
Из глаз уже вовсю текут слезы.
Господи, ну почему именно так приходит
Выхожу на улицу, прислоняясь спиной к прохладной стене дома.
– Спокойно, – вытираю я слезы ладошкой, – нужно собраться и решить, что делать дальше, – тянусь в сумочку за телефоном и чуть ли не подскакиваю от тихого женского голоса, зазвучавшего прямо рядом со мной.
– Мария, здравствуйте. Мы незнакомы, но я думаю, у нас есть кое–что общее.
Она держится в тени, не попадая даже под неяркий свет лампы над дверью подъезда.
– Кто вы? – выдвигаю руку вперёд, словно опасаясь удара.
– Я – Стелла, – делает она мне шаг навстречу, и я вижу, что да, она. Та самая девушка из шоу пятилетней давности.
– Что вам нужно?
– Видите ли, Маша. Вы сейчас оказались в очень похожей ситуации, как и я пять лет назад.
– Ничего подобного, – возражаю ей я.
– Я знаю, что Никита рассказал вам правду, но дело в том, что он и сам не знает её до конца. Я вынуждена была участвовать в том ужасном фарсе, потому что на кону стояла его жизнь.
– Как? – непонимающе переспрашиваю я.
– Мне нужно многое вам объяснить, Маша, у меня машина и, если честно, я бы выпила чего–нибудь горячего. Всегда, когда переживаю, начинаю мёрзнуть. Пойдёмте.
– Стелла, что конкретно вы хотите мне рассказать? – не сдвигаюсь я с места.
– Кто стоит за всем этим кошмаром, исковеркавшим столько жизней.
– Кто?
– Ваш несостоявшийся босс, Крапивин. И это неголословное обвинение, у меня есть доказательства.
– Стелла, но тогда почему вы не обратились напрямую к Никите?
Она резко дёргает головой при упоминании имени бывшего жениха, заставляя меня вновь вздрогнуть.
– Всё не так просто, Маша, но именно у вас есть возможность разорвать этот адский круг. Пойдёмте, мне нужно присесть.
Мы подходим к машине, она открывает дверь, позволяя мне убедиться, что салон пуст. Садимся, трогаемся с места, замки не заперты, и я немного расслабляюсь.
– Маша, а насколько вы близки с Никитой? – через пять минут езды паркуется она со стороны бизнес зоны проспекта.
Странно. Тут вообще нет кафе.
– Стелла, здесь негде присесть, нам нужно через мост на ту сторону, – игнорирую я её вопрос.
– Я знаю, но там вечная проблема с парковкой, а прогулка по мосту хорошо успокаивает нервы, не бойтесь, Маша, я не кусаюсь. Так что насчёт отношений? –
Она быстро переходит дорогу, увлекая меня за собой на мост, освещенный круглыми матовыми фонарями.
– Люблю этот мост, здесь очень красиво и всегда можно полюбоваться на мерцание воды в реке.
Маша, я понимаю, что мой вопрос может быть неуместен, всё же это слишком личное, но вы должны знать, что бы между вами ни было – это несерьёзно. Потому что наша с ним любовь – навсегда, несмотря на всю ту боль, которую причинил мне Никита.
Это его природа, Маша, темная, доставшаяся от отца и, если вы ещё ни разу не были её свидетельницей, не питайте иллюзий. Он монстр, но мой!
Твою ж мать! А здесь, похоже, клиника. . . Быстро возвращает меня в реальность её речь, и я последними словами кляну свою доверчивость. Бросаю беглый взгляд по сторонам, оценивая обстановку вокруг – как на зло ни единой души, расстояние до начала моста, откуда мы пришли меньше, но там глухо, вторая же сторона мигает огоньками открытых кафешек, но расстояние до неё больше раза в два. Смотрю на носочки своих лодочек на восьми сантиметровом каблучке. Если их сбросить. . .
– Ты меня поняла? – в один миг голос Стеллы становится совершенно другим – грубым, циничным и дерзким.
– Да, Стелла, как скажешь, – киваю я ей в ответ, вспоминая правила поведения с душевнобольными, но в то же время незаметно ускоряю шаг. – Но, если он монстр, может быть, всё же стоит попытаться разорвать с ним связь?
– Тебе, да! – резкий болезненный толчок в бок, она хватает меня за талию, отпихивая к перилам и вцепившись в платье, начинает приподнимать в попытке сбросить с моста.
Мамочки! Очухиваюсь я, когда для того, чтобы удержать равновесие, приходится выпустить свою сумочку, которая прямиком летит в воду.
– Не переживай, – кривит рот Стелла в нескольких сантиметрах от моего лица, – скоро ты последуешь за ней!
Ещё один рывок, и онавсё–таки отрывает меня от земли.
– Не–е–ет!
Хватаю я её за волосы и дёргаю изо всех сил!
Злой, звериный рык, и она замахивается рукой для удара.
Мгновенная мысль – если я потеряю сознание, у меня даже не будет шанса выплыть. Выставляю обе руки для блока и. . .
– Цветочек! Твою ж мать! – тяжёлый, запыхавшийся, но такой родной голос и почти моментальное освобождение. – Ты решила теперь протянуть меня через это на трезвую голову? Приключений в клубе было мало? – вдавливает меня в себя Никита, и отдает приказ кому–то позади: – Сейчас очухается, я слегка. К следователю её. Мы домой. Машка, – шепчет мне уже на ухо, – если тебе ещё раз приспичит прогуляться с какими–нибудь придурками в ночи, бери меня, пожалуйста, с собой.
– Никит, я не специально, прости, – просовывая ему руки за спину и обнимая изо всех сил, извиняюсь я. – Спасибо!