Одиссея Тёмного принца
Шрифт:
– Я не хочу об этом думать, – негромко сказал он. – Не могу. Так что… не торопись стирать очередную реальность, ладно?
Таисса улыбнулась ему:
– Лишишь меня сладкого, властелин мира?
– По меньшей мере.
Таисса зевнула и встала. Прошлась по полу в одних носках, нагнулась над рюкзаком и вытащила ночную рубашку.
– Душ?
– Снаружи. Там хитрое приспособление, но, думаю, ты разберёшься.
– Хм. Ковшик?
– Обижаешь. Там даже подвешена бочка с дырочками.
– Да ты живёшь в роскоши, – хмыкнула Таисса.
– Стараюсь.
Сбросив
Мириады созвездий. Галактики, сияющие в ночи так далеко, что их можно было принять за звёзды. Небо, манящее, дразнящее, великолепное.
Таисса сделала глубокий вздох и взмыла вверх. Каменистые предгорья остались внизу, и она смотрела на Млечный путь. Небо окутывало её мягким звёздным светом, и ночь была тихой, словно она висела в космосе.
Необыкновенно. И там, среди звёзд, ждали другие миры. Другие Светлые и Тёмные, какими бы они ни были. Увидит ли она их когда-нибудь?
Лёгкий свист воздуха, и Дир оказался рядом с ней в полёте.
– Тоже думаешь о том мёртвом корабле среди звёзд?
– Немного. – Таисса обернулась. – Дир… я узнала самое главное. Если инопланетный свет, которым я владею, отдать тебе, ты вернёшь себе ауру.
Дир поднял бровь:
– Ты, насколько я вижу, Светлой отнюдь не стала.
– На мне нет влияния Источника. А мой отец и Элен под это влияние попали, и мой свет их освободил, пусть ненадолго.
– И что ты предлагаешь?
– Отправиться за мечом, который мы забрали из Храма. – Таисса прямо посмотрела на него. – Без меча я не хочу рисковать: я чувствую, что у меня будет лишь одна настоящая попытка, и я боюсь. С мечом у меня получится наверняка. Должно получиться.
Их взгляды встретились. Дир ни разу не поморщился от боли при Таиссе. Но Таисса знала, что он всё ещё испытывает вспышки, граничащие с агонией, и реже они не стали. Неразрешимое противоречие между его светлой сутью и пылью Источника, сделавшей его Тёмным.
Ей редко снился Источник. Но что-то подсказывало ей, что миг, когда тонкие чёрные кристаллы впивались под кожу Дира, приходит к нему в кошмарах до сих пор.
– Ты согласен? – просто спросила она.
Вместо ответа Дир подставил лицо ветру и на мгновение прикрыл глаза.
– Я не хочу становиться тем Диром из другой реальности, – наконец сказал он. – Он был Светлым, но его свет слишком похож на мою теперешнюю тьму, чтобы не сниться мне в кошмарах. Я готов. Вот только готов немного на другое.
Таисса глядела на него в звёздном небе. На спокойное лицо, развевающиеся на ветру светлые волосы… чуть отрешённую улыбку. На Дира, который принял решение. И что-то в его взгляде подсказывало, что она его не переубедит. Дир сделал выбор, и этот выбор свершится.
– Что ты выбрал? – спросила Таисса вслух.
– Жизнь. – Дир закинул руки за голову, ложась на воздух. – У меня больше нет абсолютной власти, и я не могу решать за весь мир, каким ему быть: суждено ли Светлым и Тёмным остаться прежними или же лаборатории
Он повернул голову к ней:
– Я хочу стать человеком.
– Ты хочешь лишиться способностей? – изумлённо сказала Таисса.
– Тогда нанораствор перестанет на меня влиять, – просто сказал Дир.
В звёздном небе повисло молчание.
Таисса закусила губу. Дир хотел стать человеком. Дир. Её Дир. После того, что нанораствор сделал с ним на Луне, Таисса могла понять его аргументы. Но… лишиться полёта, силы, ауры, защиты, регенерации – всего, что делало их Светлыми и Тёмными?
– И что ты тогда будешь делать? Останешься тут и будешь преподавать математику?
– Ну, иногда я буду уделять время гостям. Уверен, завтра мои ученики обрадуются неожиданным каникулам.
Таисса фыркнула.
– Я серьёзно.
– Я тоже. Я хочу жить, Таис. Не трястись, что в любой момент я могу сделаться марионеткой. С меня хватит.
– Нанораствору можно поменять знак. Другая сигнатура, другие ценности.
– В другой реальности. У нас пока нет таких технологий. И я не знаю, появятся ли, даже если твой отец приложит все усилия к этому. А даже если и да, как долго я могу ждать?
– Тогда тебе осталась самая мелочь, чтобы лишиться способностей, – проронила Таисса. – Добыть препарат «ноль». Я не буду тебе помогать, уж извини.
– Я не спешу, Таис. У меня ещё есть время на размышления. Сама понимаешь, это непросто.
Они обменялись невесёлыми взглядами.
– Не сдавайся, – тихо сказала Таисса. – Никогда. Ни на один день. Мы нужны этому миру, мы делаем его лучше. Мы не должны быть болью, мы – свет. Даже Тёмные.
– Мы не боль, но вдохновение мы черпаем только в боли. В смерти. – Дир покачал головой. – Всю войну я сидел над бумагами, но мне казалось, что я слышу крики. Я хотел, так отчаянно хотел изменить что-то, но у меня больше нет надежды сбросить Совет так просто. Я не отчаиваюсь, Таис: я продолжу бороться с ними, но человеком. Никакого больше нанораствора. Я не желаю давать им оружие против себя. Не хочу, чтобы меня сломали.
– Вернона не сломали, – глухо сказала Таисса. – В другой реальности.
– Не сломали настолько, что он предпочёл уничтожить себя, лишь бы его двойник жил свободно в другом мире? Не думаю, принцесса.
Таисса протянула руку, и их пальцы переплелись под звёздным небом.
– Столько всего случилось, да? – спросил Дир негромко. – И одно светлое воспоминание. Волшебное чудо из будущего, с которым встретились лишь мы.
– Тьен.
– Тьен. Мой сын. Знаешь, я часто думаю, что умер бы, лишь бы не дёргаться на ниточках нанораствора. Но куда чаще я думаю, что умер бы, чтобы сохранить его временную линию. Чтобы он не исчез, не растворился в море вероятностей. Он… он другой, Таис. Он отказался убивать даже во имя целой реальности. Как и ты. – Дир покачал головой. – Был ли я когда-нибудь таким?