Одиночка
Шрифт:
– Пап, зачем рыбку купил?
– Рома, это не я. Это Олеся принесла. Сказала, когда уеду, будет меня заменять, чтобы ты не скучал.
– А!
Он засмеялся во весь голос, не понял почему.
– Ты оценил юмор? Меня сравнить с рыбкой. Я вообще не перестаю говорить.
Я смотрел на отца с полным непониманием ситуации. Он наконец успокоился
– Ром, я бы на твоём месте присмотрелся к этой Олесе. Готовит она бомбически, да и очень интересная особа.
– Пап, ты что такое говоришь?
– Ну, а сколько уже можно?
– Если не хочешь, чтобы мы поссорились,
Отец замолчал, вроде обиделся, ушёл в свою комнату. И чего она шастает ко мне? Кто её просит? Пироги, еда эта? Точно хочет захомутать.
Олеся
Я пришла не вовремя. Роман был дома и смотрел на меня очередным недовольным взглядом, будто я ему мешала жить. Даже не сомневалась, сейчас будет буря.
– Олеся, так вас, кажется, зовут?
Серьёзно? Он сомневается даже в моём имени? Плохое начало.
– Я не нуждаюсь в твоей помощи и не надо набиваться в жёны. Ты мне совсем не нравишься.
Открыла рот от удивления и возмущена была до предела. Только что не кипела, как чайник, от такого поворота событий.
– Ну, раз мы уже на ты. Рома, не льсти себе, такие… мужчины, как ты, далеко не в моём вкусе. Меньше всего в своей жизни я бы хотела вновь выйти замуж, и уж тем более за типа с таким скверным характером. Не стоит принимать жалость за какие-то другие чувства.
Он стоял и, кажется, был удивлён неожиданному отпору.
– Посмотри на себя и перестань уже ныть и страдать. Все сроки вышли, и пора приходить в себя. Не знаю, что там в твоей голове, но, кроме жалости, ты не вызываешь никаких чувств. Вижу, тебе нравится купаться в этом море сочувствия, которое к тебе испытывают люди.
У него только пар не шёл из ноздрей и ушей, он был очень зол. Не знал, что сказать. Сам напросился! Я к нему до этого действительно относилась с пониманием и теплотой, но после такой наглости видеть не хочу.
– И приведи свой дом в порядок, у тебя словно кладбище, так просто жить невозможно!
– Вон из моего дома. Как ты смеешь вообще что-то говорить о моей семье?
Я демонстративно медленно взяла свои вещи и ушла. Была рада, что не нужно больше возвращаться в этот рассадник тоски и печали. Всё это даже меня уже вводило в депрессию.
Несмотря на то, что не пожалела ни об одном слове, которое сказала, дома меня, однако, немного тряхануло, и я даже расплакалась. Не знаю, из-за чего, просто неприятно и обидно, когда человеку хочешь помочь, а он видит совершенно другой подтекст, да ещё и выгоняет.
Глава 27. Перемены
Роман
Совсем не похоже на меня, но хотелось схватить эту женщину и чуть ли не пинком выгнать из своей квартиры. В моей жизни её стало слишком много. Отец постоянно о ней говорил, она везде меня преследовала и, надо же, даже поселилась рядом со мной. Я уже жутко жалел о том, что в тот злополучный день предложил ей ночлег. Как она вообще смеет лезть в мою жизнь? Она кто? И что о себе возомнила?
Олеся ушла, а я совсем не чувствовал себя лучше, и облегчением тоже не пахло. На кухне стоял аквариум с золотой рыбкой. Он теперь всё время будет напоминать о ней, пока эта дурацкая рыбка не сдохнет! Кинул со
Дома не находил себе места и решил пойти на улицу. Уже закрывая дверь в квартире, подумал, что самое ужасное будет, если сейчас встречу эту Олесю. Хоть переезжай отсюда, и всё тут. Да ещё тренировки. Благо только через две недели на работу, ситуация должна сгладиться.
Отец требовал, чтобы я извинился перед этой навязчивой дамой и отправил букет. Да ни за что! Я ни в чём не виноват! Я к ней не приходил и её не звал! А букет, это вообще перебор. Отец уехал, и мы так толком и не помирились, сказал, что мой характер стал скверным.
Прошло пару дней с момента отъезда отца, и я чувствовал себя капризной девицей. Раньше мне некогда было побыть одному, а теперь я с ума сходил от одиночества. Опять! Когда уже учебный год? Злился на Олесю, потому что она была права. И изо всех сил пытаясь прикрыть её правоту, отрицал очевидное. Чувствовал, пора что-то менять. Невозможно всё время искать смерти. Если мне не судьба умереть, то можно так скитаться и до конца жизни.
После того, как вышел из больницы, мне стало легче. То ли повлияла смена обстановки, то ли насмотрелся на людские беды. А может, помог приезд отца или причастие, сейчас было сказать трудно. Но точно понял - что-то во мне изменилось. Захотелось перемен, захотелось идти дальше. Конечно, не бросаться во все тяжкие, но просто начать с того, что привести свою жизнь в порядок и понять, в какую сторону двигаться.
Я отпустил Олю. Принял, что её нет, и понял: что бы я ни делал, она никогда уже не вернётся. Наверное, Бог сжалился надо мной и дал второй шанс. Однако из-за своей трусости я боялся признать перемены и хотел жить по привычке в своей ракушке. Жалел, что сейчас не мог себе позволить набегаться до одури, чтобы никакие мысли не лезли в голову. Сам виноват, влез в драку. Хотя, всё не напрасно!
Решил начать с места жительства. Неплохо было бы заменить огромную трёшку, в которой я сам себя не могу найти, на что-то компактное. Да хоть однушку, мне больше не нужно. Но это не скоро, а мне хочется уже сейчас сделать что-то такое, что визуально изменит квартиру. С внутренней дрожью пошёл в детскую. Вошёл, успокоил дыхание и, понемногу продвигаясь, совсем по чуть-чуть, словно физически не мог преодолеть этот барьер, последовал к шкафам. В них было полно вещей. Не представлял, куда их деть.
Вышел, ничего не сделав. Да, как-то неудачно начал, но ничего, решительность меня не покинула, пошёл в спальню. Включил яркий свет и раздёрнул шторы. Долой подобие трупа под моим одеялом, долой фотогалерею из осколков безоблачного счастья. Оставлю одну. Я никогда не забуду её, она всегда в моём сердце, и количество фотографий в моей квартире здесь ни при чём. Это Оле нравилось, когда вокруг были мы, ей было так не очень тоскливо в моменты моего отсутствия. Окинул спальню взглядом и был уже доволен. В шкафах полно её одежды. С вещами дело обстояло глобально, надо было придумать, что с ними делать.