Одиннадцать

Митин Владимир Васильевич

— Кто-нибудь трогал конверт? — серьёзно спросил инспектор.

— Только я, — ответила Нисса, — Но я всегда пользуюсь перчатками при осмотре места, как и вы.

Ответ девушки заставил его засомневаться в своей концепции. Но его мысли прервала официантка, подошедшая к их столику, чтобы забрать тарелки и кружки.

— Прошу прощения, — обратился к ней Ганс, — Мне нужно поговорить с Дариэль, если это возможно.

— Вас что-то не устроило в обслуживании и ужине? — удивилась официантка, в её голосе слышалось беспокойство. И даже какой-то вызов.

— Нет-нет, что вы, — заулыбался следопыт, — Это, скорее,

по личному вопросу.

Судя по всему, она здесь работала не так давно и не знала о, можно сказать, приятельских отношениях Ворона и Ниссы с Гербо и его женой. Для всех работников таверны их общение с хозяевами стало чем-то рутинным и привычным, никто не удивлялся.

— Хорошо, я передам ей сейчас, — отозвалась девушка, — Что-нибудь ещё принести?

— Десерт, — ответила Нисса. — И отвар шиповника.

Дариэль появилась раньше, чем принесли заказанное блюдо. Девушка-ангел буквально подплыла своей неслышной походкой к их столику и нарушила повисшее уже на несколько долгих минут молчание размышлявших служителей закона.

— Доброго вечера, друзья мои, — произнёс милый мелодичный голосок хозяйки таверны. Её взгляд уходил куда-то мимо, вдаль, но все уже к этому привыкли. Белёсые невидящие большие глаза смотрели то на Ганса, то на Ниссу, надетые элегантные магические очки в золотой оправе давали ей некоторые представления о людях и предметах вокруг. Однако ориентировалась она всё же больше на звуки, запахи и магическое чувство.

Ангелов в Инфините едва ли больше единорогов или высших драконов, все они обладали неописуемой по мощи магией и мудростью столетий жизни. А ещё несравненной ни с чем красотой и изяществом. Самые прекрасные эльфийки меркли даже перед невысокой слепой Дари в вязанном закрытом платье с высоким горлом, на которое сверху надет фартук. А ещё в ней не осталось ни капли магической силы — результат битвы по приручению Атра. Как и все работающие здесь, она являлась отставным приключенцем-калекой.

— И тебе привет, — расплылась в улыбке Нисса, она понимала, что ангел не видит её, но тон голоса она улавливала мгновенно, — Как дела?

— Спасибо, вроде неплохо, — отозвалась хозяйка, — Надеюсь, тебе у нас до сих пор комфортно, Атр не шалит?

— Более чем хорошо, — засмущалась гномка, — Я вам бесконечно благодарна. Атр ко мне слишком добр. Я заметила, что он вчера немножко прибавил мне тепла в комнате, несмотря на то, что я живу, можно сказать, одна в верхних комнатах.

— Ну, теперь вас там будет побольше, — рассмеялась Дари, — Сегодня к тебе в соседи заехал странствующий бард. Надеюсь, он не станет мешать тебе спать.

— Присядь к нам ненадолго, — прервал их разговор Ганс, — Я тоже безгранично рад, что у вас всё хорошо. Но мне нужно узнать мнение такого специалиста по магии как ты.

— Ганс, вы мне льстите, — залилась краской ангел и через пару мгновений нахмурилась и добавила, — Вы же знаете, что я уже давно не маг.

Она хотела было нащупать рядом стул, но ближайший магический светильник неожиданно толкнул своей кованной ножкой стоящий неподалёку стул, и он плавно подъехал прямо к хозяйке, которая произнесла под нос что-то вроде: «Атр, не стоило утруждать себя». После того, как она удобно устроилась у их столика, официантка принесла десерт в виде невзрачного вида пирожных и дымящихся кружек с шиповником.

— У нас дело, которое,

как мне кажется, может быть связано с культистом, — тихо произнёс Ганс, как только официантка скрылась в гудящем как рой зале.

— Что дало тебе основания так думать? — серьёзно спросила Дариэль, на ощупь беря с тарелки пирожное, их она обожала.

— Ритуальный кинжал и странная записка.

— Сможешь прочитать мне?

Ганс снова взял в руки листок и прочитал его, произнося слова на эльфийском без какого-либо акцента, как будто жил среди них не меньше столетия. Нисса удивлённо подняла бровь, учитель не переставал её удивлять. Последовала длительная тишина. Однако не прошло и нескольких минут, как ангел ответила ему тем же текстом, но немножко по-иному произнося слова, в определённом стиле и ритме, как будто это белый стих.

— Преступник играет с вами, — произнесла Дари шёпотом, немного усмехнувшись, — Он считает себя умнее тебя, Ворон. С одной стороны, это вроде бы обычный текст, ничего не значащий для тебя сейчас. Но он написан в стиле проведения магического ритуала.

Ганс хотел что-то сказать, но ангел не дала ему заговорить, вскинув руку.

— Я не могу сказать, что это такое, слишком мало информации, но мне случалось слышать подобные ритмы. Я сама говорила таким же, когда боролась с Атром.

Голос её звучал, как сталь, и был обеспокоен, как будто в ней проснулась та самая авантюристка, путешествующая с отрядом бесстрашных друзей и борющаяся с силами зла, лицо озарилось решительностью, смелостью и силой. Но только на мгновение. Через несколько секунд она продолжила.

— Но это лишь версия, может быть, кто-то просто балуется с белым стихом. Надеюсь, вы ничего подобного больше не найдёте. А если найдёте, мы подумаем ещё.

Дари поднялась со своего стула, положила перед Гансом ключ.

— Я вынуждена идти работать. Я надеюсь, инспектор, вы у нас заночуете и отдохнёте.

Сказав это, она покинула их и отправилась в зал.

— Да, хозяйка права, — заметила Нисса, — Отдых бы вам не помешал.

Гном рассеяно жевала пирожное. Выглядели они крайне неаппетитно, как земляные клубни, однако на вкус очень изумительны.

Разговор затух, Ганс погрузился в раздумья и крайне неохотно и односложно отвечал на вопросы Ниссы или её болтовню. Жизнерадостная девчушка сегодня тоже была не в духе. Примерно через час Ворон заметил, что она безмятежно спит, положив голову на руки.

Инспектор улыбнулся, кинул на стол из своего кошелька золотую монетку, отлитую в форме орла. Гэларские деньги везде в ходу. Они куда мельче Вейганских золотых монет, однако ценились на порядок больше, держась на силе мощных легионов и авторитете императора. Эти деньги с лихвой покроют и ужин, и ночлег. И долг за комнату Ниссы, о котором он знал.

Девушка не проснулась даже тогда, когда он поднял её на руки и под сопровождением Ли-Ли отнёс в её комнату, устроил на кровати. Ворон подивился, насколько она была невесомой и хрупкой. Во всех смыслах этого слова.

Сам Ганс поселился на том же этаже, некоторое время работал с документами и устроился на мягком матрасе спать далеко за полночь. Перед этим не преминув заглянуть к тренькающему на лютне барду и пообещав, что если он не заткнётся, то инструмент окажется в не обозначенном месте. Тот сразу обещался устроиться спать.