Одиннадцать дней
Шрифт:
Убийства происходили на временном отрезке в шесть-семь часов. Великолепно. Кто-то по-настоящему сошел с катушек, потому что поддерживать зверское направление мыслей так долго -- это действительно необычно.
"Ну", сказала Эстер, "и что ты думаешь?"
"Не знаю."
"Я тоже. Хотя, кто-то наверняка безумен."
"Ага. Либо чрезвычайно целенаправлен."
"Либо под дурью."
"Да, либо так, либо псих."
"Либо и то, и другое одновременно."
"Или больше одного человека.
"Нет, не похоже. Но для одного такое сотворить кажется многовато. Или для одной."
"Если трудилась команда", сказала она, "то нам легче. Кто-нибудь да проболтается."
"Ага, рано или поздно."
"Если, конечно, это не культ, тогда им на ум не придет даже идея вины."
"Знаешь", сказал я, "одна вещь меня беспокоит..."
"Ты хочешь сказать: еще одна?"
"Да. Списки, которые я сделал. Никого из них я не могу связать ни с одной из жертв. Никого."
Мы проговорили достаточно долго, чтобы прикончить второй кофейник, и она ушла на ленч с Ламаром, Тео и Халом. Тео и Хал все еще корпели над опросами. Кстати, Эстер была весьма уверена, что неизвестная женщина является Пегги Келлер, но для полной уверенности следует дождаться зубных записей. Я тоже был весьма уверен.
Я попытался вернуться в постель, но обнаружил, что теперь уж пробудился на весь день. Сочетание головной боли, кофе и голода. И слабое возбуждение от сознания того, что отброшен на обочину.
Я сошел вниз и врубил компьютер. Загрузил профилирующую программу и принялся за работу.
Начал с секции жертв, вводя все, что знал о четверых, чьи тела мы нашли. Информации было немного, но по крайней мере это придало моим мыслям организованное направление.
Трое из четырех разными путями связаны с больницей и был хороший шанс, что они познакомились в Айова-Сити. Четвертый, МакГвайр, не только не имел никаких связей ни с какими больницами, но, казалось, что у него вообще нет ничего общего с другими, кроме интереса к сатанизму. Легко видеть, как они могли на этом сойтись, но какого черта он вообще сунул нос в подобные дела?
И даже имея сатанистские интересы, как он связался с остальными тремя? Между ними не имелось ничего общего... совершенно ничего.
И я начал думать о следующем: если вовлечен МакГвайр, значит вовлечен и кто-то еще. Наверное, таким же образом. И если я вычислю связи МакГвайра, то, возможно, найду кого-то еще, кто вошел в группу похожим порядком. Если, конечно, не сам МакГвайр рекрутировал трех остальных...
Как говорится, нехватка данных...
Было около 14:00 и я подумал, что немного подремлю. Пошел в гостиную и только улегся на кушетку, как зазвонил телефон. Чудесно. Это был Майк и он хотел заскочить на несколько минут. Конечно.
Майк, будучи ночным человеком, аккуратен. А что еще я мог ответить? По крайней мере, он постучал в дверь через три минуты после звонка.
Он поговорил с женой и обнаружилось, что МакГвайр был гомиком. Он поговорил с Эстер, которая говорит, что только что нашла, что Сиркен в Айова-Сити был связан с группой
Так, так, так. Майк был доволен донельзя.
"Очень хорошо, верно?"
"Ты чертовски прав."
"Не нальешь кофейку?"
"Сейчас мигом заварю." Я пошел на кухню и Майк увязался за мной.
"Ты говорил об этом с Эстер?"
"Ага."
"И что она думает?"
"Она такая счастливая, такая счастливая, что поехала в Айова Сити, потолковать с теми, кто связан с больницами."
Я налил в кофейник воды. "Она успела поговорить с Тео?"
"Не думаю. Тео сегодня снова нет, он на опросах."
"Это хорошо."
"Да, еще моя жена говорит, что с похоронами МакГвайра проблемы."
"Какие еще проблемы?"
"Священник услышал о сатанистской секте и не хочет хоронить его в освященной земле."
Я оперся на стойку и внимательно посмотрел на Майка.
"Откуда проповедник узнал о сатанистах?"
"Не знаю."
Конечно, дело предполагается конфиденциальным и никому не позволено публично его обсуждать. Но, как всегда, кто-то находится. В общем, мне плевать, как будет похоронен МакГвайр, но я хотел бы найти утечку. Нельзя, чтобы подробности дела так вот просто утекали -- по трем главным причинам. Во-первых, нельзя, чтобы подозреваемый знал, что именно знаете вы, а, во-вторых, мы не хотим, чтобы кто-то пришел с фальшивым "признанием" и выложил тьму подробностей. Дело сдохнет. В-третьих, нельзя, чтобы люди отвлекались на латание утечек. Чтобы ее установить, требуется масса усилий и все это время каждый сотрудник находится под подозрением. Поток информации совершенно стопорится и усилия группы летят ко всем чертям.
"Который проповедник?"
"Пастор Ротберг."
"Церковь, что на южном конце?"
"Угу."
"Он всегда казался весьма здравым..."
Я говорил с Ротбергом несколько раз, когда он приходил потолковать с нашими заключенными. В вопросах веры он всегда производил впечатление человека хладнокровного и рационального. Заботящегося скорее о духовном благополучии заключенных, а не о евангельской чистоте. Обреченный, как я всегда повторял ему, видеть, как его усилия с заключенными не приводят ни к чему. Это была наша маленькая шутка. Однако, никогда он не походил на человека, который может отказаться кого-то хоронить.
"Хотелось бы знать, как он это обнаружил."
"Ну, Карл, сейчас это, наверное, уже все знают, когда Тео весь день опрашивает людей. Ты же знаешь, он слишком много болтает."
"Ага, но ведь, зараза, с ним же Хал Грили! Хал не должен был позволять ему говорить о сатанистских материях."
"Ну, не знаю. Ты же знаешь, каков Тео."
Мы стояли в кухне, ожидая, пока сварится кофе.
"Майк, может, нам стоит поговорить с Ротбергом?"